— София.

— Да?

— Раз все всё поняли, то и мисс Кроуфорд тоже. Я облажалась у нее на глазах. Я не только не охотилась, но даже когда добыча сама шла ко мне в глотку, я сплоховала — не стала есть. Этим я пошла против желания преподавателя, а значит, в понедельник будут последствия. Будь морально готова. Я тебя не брошу, чтобы ни случилось.

— Я буду готова. Спасибо, Шаан. Я. доверяю тебе.

Со стороны кровати Шаан послышался тяжелый вздох.

— Овца всю жизнь боялась волков, а съел ее пастух.

— Ч-что?

— Ничего.

Через пять минут.

— Что ты там крутишься? Спи, блин!

— Я пытаюсь придумать, что мне говорить завтра, когда все в группе начнут выпытывать, узнала я что-нибудь или нет.

— Хотят что-то узнать — пусть спрашивают у меня! А ты шли всех нахер.

Отряд рейнджеров двигался по своему обычному маршруту патрулирования на краю Охотничьих Угодий. В их задачу входил поиск браконьеров, которые вылавливали больше добычи, чем требовалось для личного пропитания, а также останавливать хищников из Диких Земель, которые не были гражданами города и не платили налог за право охотиться на Добычу. Сами рейнджеры состояли исключительно из хищников. Устав запрещал им охотиться на подопечных, Зеленых и Желтых, приезжавших работать в полях и фермерских хозяйствах, а также на многочисленных предприятиях, разбросанных вокруг Датиана. Свою потребность в охоте рейнджеры удовлетворяли за счет пойманных браконьеров. Их добычей являлись другие хищники.

Отряд, шедший в нынешнем патруле, был почти в два раза больше обычного. В последние месяцы нарушения в Охотничьих Угодьях значительно участились. Все больше и больше хищников из Диких Земель набирались смелости пересекать границу владений Защитника, даже зная, что опытные тренированные рейнджеры во всем превосходят их, и что в случае поимки нарушителей ждет смерть. Командование рейнджеров пока не придумало, как справиться с возрастающим потоком проблем и даже не могло определить причину подобного поведения диких.

Пока прения по этому вопросу продолжались, в качестве первой меры противодействия патрули были усилены, что вызвало недовольство личного состава. Бойцы ворчали и огрызались друг на друга, заранее конкурируя за право получить пойманного преступника, а количество и жесткость вынесенных дисциплинарных взысканий зашкаливало. Со временем оказалось, что в новых условиях преступников хватит на всех, даже усиленные патрули ловили достаточно браконьеров, чтобы прокормить весь свой личный состав. Хищники-рейнджеры хорошо питались, и боевой дух подразделения был высок как никогда. Только вот начальство хмурилось, да ветераны качали головами. Увеличение количества диких означало миграцию оных откуда-то еще, а это, в свою очередь, предвещало беду, которая согнала их с собственных угодий, вынуждая нападать на Охотничьи Земли Датиана.

Умгал, вервольф и командир патруля, вел свой отряд, внимательно осматривая территорию. Дикие, проникавшие в Угодья поодиночке, парами или маленькими группками и предпочитавшие бежать, а не сражаться, быстро закончились, и в последнее время стали встречаться действительно опытные и опасные противники, организованные и готовые к драке не на жизнь, а на смерть. В любой момент отряд могла ждать засада, ловушка или отравленные стрелы из кустов. Враги знали: именно рейнджеры отделяют их от охраняемых поселений Зеленых и Желтых, и чужаки всячески старались, чтобы стан защитников хорошенько поредел. Это война, скрытная и подлая, но самая настоящая. Пока что командование держало ситуацию под контролем, имея достаточно бойцов, чтобы замещать потери и усиливать свое присутствие на границах с Дикими Землями. Однако эскалация конфликта продолжалась.

Вдруг до ушей Умгала, мгновенно вставших торчком, донесся громкий звук. Впереди и слева, со стороны Диких Земель, кто-то, не скрываясь, ломился сквозь чащу леса, шурша кустами и ветвями. Умгал подал знак, и рейнджеры двинулись вперед. Половина отряда расположилась полукругом на пути у нарушителя, готовая броситься на него, а вторая половина распределилась в тылу. Если неизвестный окажется всего лишь приманкой, посланной, чтобы отвлечь на себя рейнджеров, то может последовать основная атака от крадущихся следом браконьеров. Тогда-то второй отряд и должен будет вступить в бой, обрушившись на противника. А чтобы помощь не задержалась, отделение своего основного соперника, сержанта Гедеона, Умгал взял с собой, не желая вводить того в искушение опоздать в решающий момент и стать лейтенантом. Разумеется, когда командир погибнет. И Умгал, и Гедеон относились к Золотой категории, однако в своих верформах легко могли потягаться с Оранжевыми. Решительность, ум, смекалка и боевые способности позволяли им командовать даже Оранжевыми товарищами, большинство из которых безоговорочно признавали их авторитет. Соперничество длилось уже довольно долго, но пока ни одному из них не представился шанс окончательно обозначить свое главенство. Хуже того, поскольку борьба между хищниками за первенство в стаях не прекращалась никогда, Умгалу и Гедеону часто приходилось объединяться и полагаться друг на друга, когда они сталкивались с кем-то, кто мог угрожать позиции обоих командиров.

Нарушитель приближался, и наконец вывалился из зарослей. Умгал с удивлением рассматривал его. Это оказался обычный кобольд из Диких Земель, одетый в кустарного производства штаны из шкур животных и старую потрепанную куртку с заплатами. Он был тяжело ранен и шел из последних сил, покачиваясь. Рука, оторванная по локоть, перетянута жгутом, множество рассечений, рана в боку.

Гедеон удивленно присвистнул и Умгал раздраженно зашипел на него, требуя не выдавать присутствие рейнджеров.

— Да ладно тебе! Смотри, он на ладан дышит. И он точно не приманка, скорее сам от кого-то убегает.

Скрепя сердце, Умгал был вынужден согласиться. Он подал знак, и Гедеон проревел приказ. Отделение ринулось вперед, выскакивая из кустов перед бредущим кобольдом. Тот даже не стал сопротивляться, остановившись и буквально рухнув на землю. Половина отделения прошла дальше, чтобы убедиться, что за нарушителем никто не следует. Умгал, Гедеон и еще пара рейнджеров остались, чтобы осмотреть пойманного.

— Плоховат улов, — поморщился Гедеон, — весь в ранах и крови. Будет противно во рту.

Тяжело дышащий кобольд с трудом разлепил свои челюсти.

— У меня. родные в Датиане, — хрипло сообщил он, — они заплатят.

Да, так иногда бывало. Если кому-то из диких удавалось устроиться в городе, они могли выкупать своих, если тяжесть преступления не была слишком велика. Так рейнджер мог получить больше денег, чем стоила добыча. Впрочем, по поводу этого конкретного дикаря у Умгала были сомнения. Кто захочет платить за однорукого калеку?

— Что случилось? Кто сделал это с тобой?

— Демоны, — прошептал кобольд прежде, чем потерять сознание.

Умгал и Гедеон переглянулись. Они не были дураками и оба подумали об одном и том же. Защитниками Датиана и нескольких других Безопасных Зон на западном конце континента были ангелы. Они регулярно враждовали с демонами, чьи Безопасные Зоны находились на востоке. Шаткое перемирие позволяло сосуществовать, но если за миграцией диких стоят демоны, то это совсем неспроста.

— Похоже, демоны напали на его деревню или группу, а ему удалось сбежать. Командование должно услышать об этом и иметь возможность допросить его в качестве свидетеля. Окажите ему медицинскую помощь — возьмем его с собой.

— Эй, Умгал, — радостно окликнул лейтенанта Гедеон, — это же будет первая ценная информация по тому беспределу, что у нас здесь творится! Как думаешь, за его поимку мы получим повышение?

Пока рейнджеры возились с раненым, Умгал хмуро размышлял. Как и Гедеон, лейтенант позволял себе думать о вещах, о которых по званию ему думать было не положено. Так он мог лучше ориентироваться в происходящем и повысить шансы на выживание себе и своим рейнджерам. А также, благодаря осведомленности, часто замечал возможность выслужиться перед начальством, приближая свое следующее повышение. Сейчас предчувствие беды полностью захватило Умгала, в голове вновь и вновь эхом слышалось то слово, которое произнес раненый кобольд: Демоны .