Защитница Датиана, ангел Тамита Винтерран не находила себе места в течение всего дня, которого длилось сражение. Она подчинялась приказам человека, которому сама же предложила защищать город. Человека! Которому доверила сражаться и руководить войсками вместо нее. Немыслимо. Но таковы были эти новые времена, когда на поля сражений стали выходить армии, невиданные доселе обитателями Датиана и всей Карвонны. Теперь Рудольф управлял всем, был гроссмейстером в этом матче, а она оставалась в запасе, словно ферзь, ожидавший, пока настанет его очередь ходить.

Но Тамита злилась от того, что все шло наперекосяк. Армия Дрейка наступала, и защитники смогли ее только замедлить, но не остановить. Сначала бои велись в Охотничьих Угодьях, затем в пригородах, а затем на улицах самого города. Здания превращались в руины, цветущие парки в обгоревшие стволы деревьев, люди гибли или в ужасе бежали.

Тамите приходилось сдерживать себя и своих подчиненных, которые горели желанием ринуться в бой. Рудольф приберегал суперов для отчаянного решающего сражения, а пока обычными войсками выматывал наступающего противника, стараясь обессилить его как можно больше. И Тамита понимала, что это правильно, что так и надо вести оборону. Если бы она как раньше ринулась в бой, чтобы встретить атакующих в открытом поле, не дать им дойти до города, причинить смерти и разрушения, то она сама и ее соратники погибли бы, сметенные концентрированным огнем солдат противника и вражеских суперов. Нужно было терпеливо ждать того момента, когда все возможные средства будут использованы, наступающие федералы окажутся максимально ослабленными и завязнут на улицах Датиана.

Но этого все не происходило. Постепенно Рудольф начал вводить суперов в бой, вызывая их по одному, затыкая возникающие в разных местах прорывы в обороне. У Дрейка оказалось больше войск, чем они предполагали. А Медианское Содружество нанесло предательский удар в спину, нарушив все многолетние соглашения, существовавшие между Содружеством и Датианом. Как только появился хотя бы шанс, они, не раздумывая, перешли на сторону врага. на сторону своих. Впервые, наверное, Тамита очень четко осознала, насколько сильно иномирцы ненавидят Карвонну и ее хищников.

Тогда-то все и рухнуло. Оказывается, медианцы подготовили большую армию повстанцев, медианский спецназ захватил контроль над порталом. По всему городу отказывали в работе привезенные из других миров машины и системы связи. Не работали смартфоны и Сеть. По телевизору и радио непрерывно шла их пропаганда, вперемешку с призывами к гражданским переходить на сторону иномирян и укрываться в подвалах до тех пор, пока не закончится сражение. Время от времени в эфире играли бодрые песни, призванные бередить эмоции жителей города.

Я вижу детей под дождем, словно парад перед болью. Я вижу любовь, я вижу ненависть, я вижу этот мир, который мы можем создать. Я вижу жизнь, я вижу небо, я бы отдал все, чтобы увидеть, как ты летишь. Да, мы размахиваем этим флагом ненависти, но это вы его создали. Я наблюдаю за красотой наших жизней, проходящей прямо перед моими глазами. Я слышу ненависть во всех ваших словах, во всех словах, которые причиняют нам боль. Нам так плохо, нам так плохо, мы никогда не хотели всего этого. Лекарства для детей, у которых нет причин жить. Поэтому мы идем под барабаны проклятых, когда приходим. Смотрите, как оно горит на солнце, мы онемели. Мы молоды, но у нас есть сердце. Рожденные в этом мире, когда все рушится. Мы сильны, но мы не принадлежим этому миру. Рожденные в этом мире, когда все рушится. Когда мы идем среди этих теней на этих улицах, на этих полях сражений, поднимите это, мы носим мантию, поднимите руки с горящими свечами. Услышьте наш шепот в темноте; Под дождем ты видишь искру, чувствуешь биение наших сердец, мимолетную надежду, когда мы уходим. Все вместе, идем в одиночестве против всего, что мы когда-либо знали. Все, чего мы когда-либо действительно хотели, — это место, которое мы могли бы назвать домом. Но ты забираешь все, что мы есть, невинность наших сердец. Заставляешь нас преклонить колени перед алтарем, разрывая нас на части. Поэтому мы идем под барабаны проклятых, когда приходим. Смотрим, как оно горит на солнце, мы онемели. Мы молоды, но у нас есть сердце. Рожденные в этом мире, когда все рушится. Мы сильны, но мы не принадлежим этому миру. Рожденные в этом мире, когда все рушится. Мы будем бороться или падем, пока ангелы не спасут нас всех. Мы будем бороться или падем, пока ангелы не спасут нас всех. Мы будем бороться или падем, пока ангелы не спасут нас всех. Мы будем бороться или падем, пока ангелы не спасут нас всех.

Песня сопровождалась видеорядом, показывавшим могучие армии федералов, несчастных людей, которых они спасали. Мы будем сражаться или падём, пока ангелы не спасут нас всех. — когда в песне упоминали ангелов, картинка показывала девушку в черной форме, с короткими черными волосами и голубыми глазами, а за спиной у нее развевались прекрасные белоснежные крылья ангела, не хуже, чем у самой Тамиты. Защитница скрипела зубами от ярости при виде нее. Совершенно очевидно, что захватчики пророчили на место ангелов-Защитников себя любимых. Все это затеяно только для того, чтобы сбросить ее, Тамиту, с ее законного трона.

В конце концов, омерзительные памфлеты и пропаганда прекратились — один из подручных Рудольфа, Хэдмастер, взломал системы телецентра и принудительно отключил и заблокировал все трансляции.

Наконец, Тамита осталась одна в своем дворце, только Анариель составляла ей компанию, словно верная собачонка, не отходя от своей госпожи. Последний незадействованный в бою ресурс. В любую минуту Рудольф вызовет Тамиту в бой, и настанет время выложиться по полной, спасти хищников от разгрома, а город от захвата иномирцами.

Ангел покинула кабинет, и отправилась в место, посвященное ее госпоже. Короткий коридор выходил в просторную и светлую оранжерею, стеклянный купол которой позволял солнечному свету проникать в каждый закоулок. Оранжерея представляла собой дивный сад, засаженный карликовыми деревьями и цветами, между которыми пролегали гравийные дорожки. В центре стояла статуя богини Артемиды, светловолосой женщины, одетой в тунику и сжимавшей в руке лук. На заднем плане ее сопровождали целомудренные нимфы и охотничьи собаки. Иронично, что статуя изображала богиню покровительницу хищников в виде человека, самого слабого и угнетенного вида на Карвонне. Но Артемиду не волновали страдания людей. Важна лишь охота и то могущество, которое придают божеству священные акты слежки, погони и пожирания добычи. Раз люди не смогли этого обеспечить, Артемида даровала свое покровительство тем, кто сможет.

Тамита встала перед статуей Богини, преклонив колено и расправив крылья.

— Моя госпожа! Верно служу я тебе столетиями, заветы твои соблюдаются во всех подчиненных мне землях. Храмы возведены в твою честь, имя твое славится на устах народов твоих. Неусыпно следила я за порядком, поддерживала справедливость и твою святую веру. Но сегодня враги пришли в наш мир, атаковали наш дом. Враги сильны, многочисленны и злобны. Они ненавидят твой народ, они ненавидят и богохулят тебя. Наши верные воины сражаются и умирают сейчас за тебя. Прошу, моя богиня, подай мне знак, твоей воли, дай мне силы для победы.

Тамита молилась госпоже долго, Рудольф все не звал ее сражаться, и лишь далекие звуки канонады слышались в тиши святилища. Сначала ничего не происходило. Богиня не заговорила с ней, как когда-то разговаривала с ее предшественницами, с неба не пролилась благодать, не ожила каменная статуя. Все это вызывало грусть у Защитницы. Неужели Богиня покинула свой народ? Или ей просто неинтересно, что происходит в ее владениях?

Но затем, внезапно, в тяжелых серых облаках, наведенных вражеской магией и непрерывно льющих мелким дождем образовался просвет, в который ударил луч полуденного солнца. Он осветил дворец Защитницы и большую часть города, ту, которая еще оставалась под контролем защитников.