Генри почувствовал облегчение, но тут же одернул себя — не время расслабляться! Враг еще может штурмовать их позицию, попытаться отбить здание управления порталом и снова его отключить, поймав в ловушку те силы медианцев, которые успеют совершить переход. Нужно продолжать обороняться до тех пор, пока подкрепление не пробьется к воинской части и не зачистит ее, лишив противника возможности закрыть портал. Их разделяет всего несколько сотен метров, которые медианским войскам придется преодолеть с боем — Генри и его людям нужно изо всех сил держаться.

Рудольф угрюмо наблюдал за множеством экранов командного пункта, оборудованного в подвале одного из домов. Некоторые мониторы показывали бегущие линии цифр — постоянно меняющиеся статистические данные, обновляемые в режиме реального времени по мере того, как имперские войска и их противники-федералы несли потери, вводили в бой или выводили из него новые подразделения и машины, тратили различные боеприпасы. Часть экранов показывала фид — записи различных камер, закрепленных на машинах, шлемах бойцов или наблюдательных дронах, непрерывно барражировавших в небе над городом.

На самый большой центральный экран выводилась интерактивная карта города, где значками синего и красного цвета показывались подразделения сторон. Выбирая любой из этих значков, Рудольф имел возможность напрямую связываться с командиром соответствующего отрядов и напрямую отдавать ему приказы, хотя опытный военачальник понимал, что лучше соблюдать цепь командования, дабы не вносить разлад в скоординированные действия различных подразделений.

Где-то там, думал Рудольф, на другой такой же экран смотрит генерал Дрейк Холодное Пламя Паркерсон, или, возможно, генерал-лейтенант Венди Ночная Тень Майер, или полковник Анна Ворчунья Демора, или любой другой офицер назначенный командовать и координировать наступление федералов на Датиан. Сражение шло не только на улицах города, но и в умах командиров. Подобное управление войсками очень сильно напоминало компьютерную стратегию в реальном времени, только юниты были настоящими людьми из плоти и крови, реальными боевыми машинами, они сражались и умирали по-настоящему.

Каждый раз, как Дрейк или Рудольф отдавали приказы подчиненным им командирам батальонов, значки на экране приходили в движение. По опустевшим улицам двигались могучие танки, лязгая гусеницами и ревя моторами, солдаты пробирались перебежками от укрытия к укрытию, сходились с противником в жестоких перестрелках, артиллерия наносила сокрушительные удары, авиационные дроны выполняли задачи непосредственной воздушной поддержки войск.

В таком общевойсковом бою индивидуальный героизм отдельного солдата имел небольшое влияние на исход сражения, только общая жажда победы давала войскам заметный подъем морали. Индивидуальными бойцами, чьи действия действительно имели значение, были герои — могучие индивидуумы, способные сокрушать целые подразделения из тех, чьи значки показывались на центральном экране. Пока ни одной такой фигуры Рудольф не выставлял — Тамита, Сэйдж и другие хищники полубожественной силы все еще ожидали сигнала. Но время, когда им предстояло появиться на поле боя, неумолимо приближалось, по мере того, как складывалась определенная диспозиция, и завязывались узлы, которые предстояло разрубить могучим решительным ударом.

Пока сражение за Датиан продолжалось с переменным успехом для обеих сторон. Обстановка постоянно менялась, по мере того, как противоборствующие войска сталкивались в рискованных уличных боях, исход которых было невозможно предсказать. Приходилось часто маневрировать резервами и переносить огонь артиллерии. Синие отряды федералов в некоторых местах сумели вклиниться в оборонительные порядки имперцев. Обычно они старались занимать дома по сторонам хотя бы одной улицы, после чего по этой улице их пехота просачивалась дальше в тыл, и уже дальше шло накопление противника, которое обязательно требовалось купировать, чтобы не позволить врагу сформировать ударный кулак, способный атаковать различные слабозащищенные позиции второй и третьей оборонительных линий. Ситуация стала напоминать печально знаменитый слоеный пирог , когда бойцы обеих сторон в хаотичном порядке смешивались, удерживая небольшие изолированные позиции, перестрелки становились спорадическими, перемещение вдоль линии боевого соприкосновения сильно затруднилось, а сама линия размылась, усложнив контроль за полем боя.

Изначально Рудольф рассчитывал использовать резервы, чтобы затыкать подобные угрозы прорывов, но и в эти планы пришлось внести коррективы. Оказалось, что ячейки прогрессоров, до того никак себя не проявлявшие, стали подавать признаки жизни.

Во-первых, они встречали отряды федералов в местах прорывов, затрудняя подход имперских подкреплений. А во-вторых, одна такая группа смогла проникнуть на сильно охраняемый объект — зал управления городским порталом. Магия, которая требовалась для открытия врат в другие миры, уже давно не была каким-то сверхъестественным таинством, и с задачей мог справиться любой минимально подготовленный маготехник. Прогрессоры распахнули врата в свой родной мир, и это оказало огромный эффект на сложившуюся ситуацию. Через портал хлынули войска Медианского Содружества, их внезапный и стремительный удар позволил сокрушить сопротивление гвардейцев и полицейских, и занять пару кварталов и несколько улиц, прежде чем техника Содружества уперлась в баррикады, предусмотрительно сооруженные Рудольфом и Райдером буквально везде, где хватило времени и ресурсов.

Теперь ограниченные резервы вместо купирования прорывов линии обороны приходилось тратить на попытки разбить передовые части вступивших в бой медианцев, отогнать их обратно к порталу, вернуть над порталом контроль и заткнуть эту прореху в ткани мироздания. Рудольф понимал, что в такой обстановке, когда все ресурсы уже задействованы и все силы напряжены до предела, откладывать введение в сражение юнитов-героев больше нельзя, тем более что герои противника уже показались на поле боя, нанеся несколько чувствительных ударов и продвинув линию фронта в пользу атакующих.

— Передайте господину Сэйджу мою просьбу вступить в сражение, — пробормотал Рудольф в наушник, дождался подтверждения от офицера-связиста, и отключился.

Но тут же открылся еще один канал, хотя имперский военачальник не нажимал кнопку ответа на вызов. Тихий щелчок, и вот уже Хэдмастер на связи.

— Мы так не выиграем, Руди! — недовольным голосом забормотал он.

— Надежда еще есть, — возразил Рудольф, — мы введем в бой Красных хищников, и возможно они смогут переломить ситуацию.

— А если не смогут? Что тогда мы будем делать?

— У тебя есть конкретные предложения, Генри?

— Их командующие лично участвуют в бою! Мы нанесем чудовищный урон слаженности действий федералов и их морали, если сумеем обезвредить хотя бы кого-то из них! Венди Майер уже видели на поле боя, мы можем устроить засаду и попытаться атаковать ее!

— Засаду? — недовольно огрызнулся Рудольф, — Как ты хочешь ее устроить? Венди Майер — преког с блинком ! Она уклоняется даже от выстрела снайпера в затылок! Ее можно забить только грубой силой, что возможно, только если она сама захочет принять бой.

— Тогда давай устроим засаду на Дрейка!

— Его сначала надо найти!

— Я смогу найти кого угодно, Руди — камеры все еще работают! Обнаружим его, и пошлем Хелен!

— Хелен уже обосралась один раз.

— И что? Оставим ее на скамейке запасных в тот момент, когда на счету каждый боец? Ситуация тяжелая, Руди, просто критическая! Если не выбьем вражеских суперов, то проиграем гарантированно! Я бы на твоем месте не рассчитывал на местных хищников — у них нет такого обширного опыта серьезной войны, как у нас или федералов.

Рудольф колебался. Он понимал, что Хэдмастер прав, что нужно действовать и искать способы переломить отрицательную тенденцию, но опасался ошибиться и растратить ресурсы в бесплодной попытке поразить неуязвимую цель. Что делать? Послать своих тяжей против Стражей, чтобы добиться быстрой победы? Или крепить ими оборону города, в надежде истощить наступающие отряды хотя бы до невозможности продолжать продвижение? Безусловно, Дрейк и Венди не будут сидеть на месте и ждать, глядя, как стачиваются их силы. Все же решение вывести их из игры кажется более разумным, и быстрее принесет какую-то определенность в сложившейся патовой ситуации.