— Тайли! Ты меня пугаешь! — дрожащим голосом пробормотала Марта, сидя на своей кровати, закрывшись одеялом.

Суккуба пришла в себя, осознав, как это выглядит со стороны: вперившийся в жертву горящий взгляд, нервно закушенная губа, пальцы, вцепившиеся в кровать, торс, наклонившийся вперед, словно демон собирается броситься на беспомощного человека.

Тайли смогла взять себя в руки и расслабиться. Она отпустила одеяло, выдохнула, успокаиваясь. и одним резким прыжком перемахнула через разделявшее две кровати пространство, оказавшись рядом с Мартой, которая успела только удивленно моргнуть. Подобравшись к девушке вплотную со спины, Тайли обняла ее за талию, уткнувшись носом в плечо.

— Не бойся, — прошептала она как можно ласковее, — ты ведь помнишь?

— Рядом с тобой безопасно.

— Да.

— Почему мне страшно? Ты ведь, наверное, можешь сделать, как тогда?

— Могу. Но не хочу. То была ошибка, и я больше не хочу ее повторять. Пусть лучше твое отношение ко мне будет настоящим, без магии или принуждения. Только теперь я понимаю, о чем говорила моя наставница.

— Я все равно буду бояться заснуть сегодня, — пожаловалась Марта.

— Я могла бы спеть тебе колыбельную, но она страшная, — с сарказмом ответила Тайли.

— Спой.

Тайли удивленно выглянула у девушки из-за плеча, попытавшись заглянуть ей в лицо. Ответом стал испуганный, но решительный взгляд.

— Уверена? А то еще хуже спать будешь.

— Уверена.

— Хорошо.

Тайли прочистила горло, и Марта напряглась, приготовившись. Девушка не забыла, какие жутковатые песни исполняла ее соседка-демон во время выступления в хоре, когда думала, что Марта ее не видит.

В сгущающихся сумерках

Время раскручивается, линии размыты

Под видом ребенка

В твой кошмар меня заманили

Марта уже пожалела о возможности слушать эту жутковатую колыбельную. Тайли пришел сюда, притворившись ребенком? Зачем? Руки, обвивавшие девушку сзади за талию, стиснули ее тело чуть сильнее.

Как марионетка, связанная и повешенная.

Плотно связанный

Твои струны, на которых я был натянут

Я мечтаю, чтобы я убежал от тебя

Если бы мои ноги могли чувствовать землю

Тайли прижалась еще ближе, продолжая петь и слушать, как колотится сердце Марты.

Теперь я вышел из леса

В целости и сохранности, когда я заколачиваю двери.

Но как только я буду чист и свободен от всякого страха

Я обнаружил, что ЖЕЛАЮ большего

Марту испугало слово голод, а Тайли распалялась, в ее глазах снова зажглось озорное возбуждение, улыбка, полная постоянство клыков не сходила с ее лица.

ОХОТА началась

Держитесь за свои шляпы

Если это не ножи

Это глаза на твоей спине

Суккуба приблизила лицо с оскаленной пастью вплотную к щеке Марты, и жутким свистящим шепотом принялась шептать следующий куплет девушке в ухо.

Итак, дружите вы с крысами или нет. Притворитесь, что вы МЫШЬ В доме, полном КОШЕК.

Марта дрожала, но не смела отстраняться или перебивать. Она очень отчетливо осознавала, какую огромную силу может иметь ее соседка, ее. покровительница. Раздражать демона, когда она в таком состоянии не стоит, если ценишь свою печальную смертную жизнь.

Бледна тюрьма Они обрекли меня жить В камере есть место только для ОДНОГО, но ДВОИХ Сумерки над нами Я знал, когда они наступили, Эта тьма честна Вы сами с собой? И мысли мои искажаются И тело деформируется В чудовищные формы Ужаснейших форм Мы заперты с куклами И их опустошенными трупами Все преследуются ГОЛОДОМ Всеведущая сила

С каждым новым куплетом Марта все больше убеждалась, что в словах песни Тайли прячет некий тайный смысл. Девушка не могла его постичь, пока предположение о метафоре вряд ли было ее независимым участником. Но она все равно старалась понять, что поэт Тайли, смутно догадываясь, что к ним обеим и к Сакуре, песня имеет непосредственное отношение.

Грустен мой сон, Где трава совсем зеленая Превратилась в пастбище Загипнотизированных овец Я бы их сосчитал, но зачем мне беспокоиться?

В конце концов, они все должны были быть убиты. Лишь в моей тени Я наконец нашел друга, Пока свет, связывавший нас, не отпустил И дьявол не взял меня за руку, Когда она закрыла мои глаза Напомни мне еще раз В чем ложь мечтателя? У каждого кошмара есть конец

— Вот и все, — сказала Тайли, закончив петь.

— Да уж, — ответила Марта, выдыхая, — твои песни кого хочешь выведут из душевного равновесия. Теперь уж я точно полночи спать не буду!

— Если пожелаешь, одного щелчка моих пальцев достаточно, чтобы ты спала как младенец, и забыла про все эти ужасы, — проворковала Тайли, по-прежнему обнимая человеческую девушку сзади.

— Я не хочу забывать! — запротестовала Марта.

Она решила про себя, что нужно постараться разгадать тайный смысл песни, который, как она была уверена, был вложен в каждый куплет.

— Тогда могу сделать так, что ты не будешь испытывать ни страха, ни отвращения от меня или моих песен.

— Я не испытываю к тебе отвращения, Тайли! — возразила Марта. — Только страх.

Она не оборачивалась, и потому не увидела, как на лице суккубы проступило облегчение.

— Ну, страх постепенно пройдет, я уверена. А пока давай ложиться спать. Завтра мы должны быть на парах.

Суккуба нехотя выпустила человеческую девушку из своих объятий, и нехотя перемахнула на соседнюю кровать. Некоторое время они обе возились, укладываясь, затем выключили единственный ночник.

— Тайли?

— Да?

— Спокойной ночи.

— И тебе.

Амелия и ее подруги сидели за столом в столовой. Каждая поставила перед собой ланчбоксы с едой, и только у Амелии это была обычная человеческая еда. У остальных — мыши, кролики и прочая мелкая живность. Казалось бы, все как обычно. Однако сегодня кое-что должно произойти.

Во-первых, хищницы заняли не свой привычный столик. На это никто не обратил особого внимания, поскольку нейтралка временно перестала иметь значение в политике школы. Шаан и ее наги расположились несколько дальше, ближе к своим подопечным ланям. У них теперь был отдельный столик, странные хищницы практически перестали общаться со своими хищными одногруппницами кроме как по учебе. Исчезла даже та нейтральная сдержанность, которую они обычно проявляли. Три наги покинули любые клубы, оставив только пару совершенно безобидных факультативов вроде вязания крючком, которые не посещали. Деканат не сделал с этим ничего, просто оставив их в покое и позволив заниматься своими делами. Теперь большую часть времени Странную Шаан видели только во время занятий и на обеденном перерыве. Затем они исчезали вместе со всеми питомцами. Только Виктория и Эрика появлялись на публике чаще, будучи неформальными лидерами большой стайки и посредниками между ней и покровительствовавшими ей нагами.

Амелия задумчиво смотрела, как на половине ланей девушки весело суетятся, занимая свои места. Сирену беспокоило исчезновение множества привычных вещей. Сакура менялась, медленно, но неотвратимо. Ланям стало намного безопаснее учиться, большинство хищниц присмирели, только самые опытные, такие, как Умбра или Ванесса продолжали охотиться, но делали это с возросшей осторожностью.

Если бы Амелия все еще была ланью, она бы обрадовалась произошедшим изменениям. Но она уже давно прочно впитала менталитет хищниц, в ней не осталось ничего человеческого, кроме внешности. Сейчас для нее происходящее в школе казалось нарушением традиций, помогавших Датиану выживать в суровом мире Карвонны сотни лет. Любое нарушение установленного порядка, неважно, лань ты, или хищница, грозило всем, ведь если Датиан поддастся новым веяниям, то станет слабым и падет, и тогда плохо будет каждому, кто живет в Безопасной Зоне — хищники будут перебиты, а лани съедены сразу или отправятся в рабство, ожидать съедения выполняя тяжелую работу.

Именно поэтому Амелия, начавшая осознавать то, что называется гражданской ответственностью приняла предложение встретиться, полученное от неизвестного абонента. Пара дней прошла в переписках, попытках выяснить принадлежность номера, и определении места и времени встречи.