Колдун опустил посох, а Анна убрала ладонь от визоров шлема, которые прикрывала от ослепления. Колдовство прекратилось, но пламя по-прежнему бушевало вокруг нее — в радиусе полусотни метров загорелось буквально все, что физически могло гореть. Пылали припаркованные машины, чахлые кусты, росшие на краях асфальтированных площадок дворов, кучи деревянных ящиков и поддонов, брошенных после разгрузки на близлежащих складах.

Колдун спокойно прохаживался среди языков пламени, меряя Анну презрительным взглядом, уверенный в собственной неуязвимости. Огонь не причинял ему вреда, расступаясь, едва маг приближался к его источнику.

Анна лихорадочно соображала. Была лишь только одна вещь, которую она могла сделать. Женщина подняла скрытое шлемом лицо к небесам. Ночной небосвод все еще затягивали хмурые грозовые тучи, моросил мелкий дождик, вдали молчаливо сверкали молнии. На погоду никто не обращал внимания — у всех участников сегодняшнего сражения находились куда более приоритетные занятия. Но гроза была стихией Анны, и полковник собиралась воззвать к ней за помощью.

Анна простерла ладонь с растопыренными пальцами в сторону грозовых облаков. Тучи пришли в движение, раздался раскат далекого грома. Поднялся ветер, сбивая языки бушевавшего вокруг пламени. Сверкнула молния, затем еще одна. Затем молнии принялись сверкать с все увеличивающейся частотой. Сначала они были крошечными, но магия Анны заставляла их стремиться в одно место, и по пути они росли, набирая заряд, становясь большими, впитывая в себя другие молнии, словно полноводная река, вбирающая в себя протекающие ручейки.

Колдун встревожился, когда начала меняться погода. Он выкрикнул заклинание, его слова потонули в вое ставшего шквальным ветра, и взмахнул посохом. С посоха сорвалось пламя, но не рассеянный поток, как в прошлый раз, а крупная огненная стрела, полетевшая прямо в Анну. Силовая стена приняла удар на себя и устояла — подобная взрыву вспышка пламени лишь осветила женщину, не причинив ей вреда. Не только у колдуна оказалась мощная защита.

Анна опустила голову и поглядела на вражеского мага. К ее воздетой к небу руке протянулась тоненькая молния, колебавшаяся в разные стороны. Обеспокоенный колдун крепче ухватил посох обеими руками. Он снова что-то бормотал, но теперь это было защитное заклинание — полусфера энергии вокруг него засветилась ярче, напитываясь энергией. Маг готовился выдержать удар.

Анна криво усмехнулась. Разве можно человеку выдержать силу самой природы? Женщина резко опустила руку, и огромная ослепительная молния с оглушительным грохотом ударила в то место, где стоял колдун. Окружающее пространство на секунду потонуло в ослепляющей вспышке. Анна потеряла возможность что-то видеть из-за аварийного отключения оптики своего костюма. Через несколько секунд зрение восстановилось — визоры заработали снова.

Колдун был еще жив. Он лежал на мокром асфальте и слабо шевелился. Посох отлетел в сторону, но маг не делал попыток его нащупать.

Анна подошла ближе, не спеша вытряхнув из Ведомого опустевший барабан, и вставив новый. Она с интересом разглядывала поверженного противника. Его защита действительно оказалась могучей — она погасила практически весь удар, и колдун остался жив, не превратившись в уголек. Его чувства медленно возвращались к нему, маг перекатился на бок и с трудом принялся подниматься.

Только для того, чтобы встретиться взглядом с Анной. Полковник находилась уже в трех шагах, посоха не было. Колдун Хаоса все понимал, и не делал попыток сопротивляться, когда Анна подняла револьвер, прицеливаясь в татуированный мелкими рунами лоб.

— Ну-ка, защитись-ка от этого!

И выстрелила.

Голова колдуна мотнулась назад, насквозь пробитая тяжелой пулей, и он медленно завалился обратно на асфальт. Облегченно вздохнув, Анна опустила пистолет.

Радио: Анна! Я преследую вражеского Пилота! — раздался в наушниках голос ее напарницы.

— Подожди меня, Кризис, слышишь?! — рявкнула Анна.

Ответа не последовало. Выругавшись, Анна развернулась, и бросилась в ту сторону, где сражалось отделение ее напарницы, бросив напоследок сопровождавшим ее солдатам приказ действовать по усмотрению.

Когда на улице начались перестрелки, Рудольф спустился в подвал, где находился импровизированный командный центр. Трое наемников помогали командиру в подготовке к эвакуации — они вытаскивали из комнаты железные защищенные корпуса системных блоков, в которых содержалась критически важная информация о расположении имперских сил на Карвонне. То, что невозможно было забрать, Рудольф уничтожал, сначала стирая данные с дисков, затем дергая на блоке каждого из компьютеров за кольцо термического сжигателя. В комнате стояла вонь от плавленого пластика и металла, термит горел ярким пламенем, уничтожая одну секцию компьютера за другой. Рудольф расставался с дорогой машиной без сожаления — она лишь дублировала основной компьютер, установленный на имперской базе в джунглях, и ее потеря ничего не означала.

Стрельба снаружи продолжалась, трещали автоматные очереди, ухали гранаты. Рудольф не питал иллюзии, что его подчиненные смогут отразить нападение штурмовиков Федерации, которых поддерживают специалисты и аж целый Стальной Страж. Он безжалостно отправил наемников умирать, покупая драгоценные минуты на эвакуацию командного центра. Эти люди сами выбрали такую работу, и хотя каждый из них являлся хорошо подготовленным специалистом, прошедшим уже не один конфликт, но философия Империи предписывала быть готовым к смерти и самопожертвованию в любой момент. Это не значило, что Рудольф собирался бросить всех своих бойцов — имелся план прорыва через окружение. Те наемники, которые доживут до этого момента, смогут попытаться спастись.

В какой-то момент снаружи раздался совершенно оглушающий грохот, словно обрушилось одно из зданий. Помещение затряслось, лампочки тревожно замигали при перепадах напряжения, с потолка посыпалась известка. Следом раздался удар молнии такой силы, что гром на секунду чуть не оглушил людей даже в подвале дома.

— Какая знакомая музыка, — философски прокомментировал это событие Рудольф, глядя, как помогавшие ему с погрузкой наемники, встревоженно глядят на потолок.

Командир оторвался от упаковки очередного блока данных, и направился к куче ящиков, стоявших в другом углу комнаты. Мужчина щелкнул выключателем, и зажегшаяся лампочка осветила предупреждающие значки и грозные надписи на боках ящиков:

ОГНЕОПАСНО! ВЗРЫВООПАСНО! ОПАСНО!

— Ну-ка, — сказал Рудольф, набирая кодовые цифры на приделанном ко всему этому планшете, — как насчет сменить темп вечеринки?

Он нажал на кнопку ввода, и на экране планшета загорелся обратный отсчет:

4:59 4:58 4:57 4:56 4:55

Рудольф обернулся, и настороженно следившие за действиями командира наемники засуетились в ускоренном темпе. Пяти минут должно хватить, размышлял командир, если дом ходит ходуном, то это означает только одно — хищники Ночной Тени идут на штурм, а, значит, осталось уже недолго.

Радио: Руди, ты спятил?

— Заткнись, Генри!

Радио: А если мы не успеем выбраться? Мы же тогда все умрем! — заголосил перепуганный Хэдмастер.

Поскольку детонатор парень устанавливал лично, то позаботился о том, чтобы уведомления о его активации немедленно приходили к нему на смартфон, экран которого в таких случаях вспыхивал тревожным красным светом, а из динамика раздавался визг резаной свиньи Касперского. Хэдмастеру не улыбалось иметь в подвале несколько тонн взрывчатки, и не знать, что и почему с ней происходит.

— Я уже почти закончил! — не допускающим пререканий тоном, отрезал Рудольф. Через минуту или две я дам сигнал на отход, и тогда будем очень быстро шевелить копытами, чтобы убраться на безопасное расстояние! Все должны быть в курсе своих путей отхода! А теперь заткнись и не отвлекай меня!

Отключив рацию, Рудольф вернулся к своему занятию — извлечению или уничтожению данных, которые могли бы достаться федералам в случае, если те смогли бы сюда ворваться.