Ручная. — Умбра почувствовала жгучую обиду при виде огромной могучей хищницы, позволяющей обращаться с собой подобным образом. — Почему такую дичь творит она, а стыдно мне?

— Кризис? — спросила Амелия, ожидая утвердительный ответ.

— И не только она.

— Она настолько сильна? Конечно, она победила пятерых, но она застала их врасплох! Никто не ожидал, что она обучена драться, и что у нее есть магия! Однако.

— Нет. Никаких однако , — возразила Хелен. — Есть фундаментальное отличие между вами и ими.

— Какое? — хмуро буркнула Умбра.

— Хищник НЕ РАВНО воин, — медленно отчеканила Хелен. — Вы убиваете, чтобы жить. Они ЖИВУТ, чтобы УБИВАТЬ!

Собеседницы Хелен замерли, каждая ощутила, как мурашки бегут по коже от этих слов.

— Для хищника его сила, когти и зубы — лишь инструменты для получения пропитания, — безжалостно продолжила Хелен. — Когда волк крадется по лесу в поисках добычи, он хочет просто набить брюхо. Неважно, кто станет жертвой! Поэтому волк выберет слабого оленя, раненого, отбившегося от стада. Он нападет из засады, убежит, если противник чрезмерно силен. В отличие от слепой ярости некоторых травоядных, многие хищники осторожны до трусости. Они опасаются ранений и не полезут в драку без нужды.

Шатенка отпила еще немного сока, бросив мимолетный взгляд в сторону столика Шаан.

— Но эти люди не такие! В них есть стержень. Они не просто обучены сражаться — они ЖАЖДУТ сражения, страстно желают уничтожить врага, который угрожает им, либо тем, кого они поклялись защищать. В драке с хищником они победят! Жаль, что у вас в Датиане практически не водятся бездомные животные, тогда я могла бы объяснить на примере. Представьте, что встретились человек и дикая собака. Хищники очень хорошо чувствуют страх. Если собака поймет, что человек ее боится — она нападет! Страх для нее, как красная тряпка — он побуждает ее к нападению, будоражит кровь, пробуждает инстинкт! Тот, кто боится — тот добыча! Но если та же собака встретит человека, который ее не боится, а твердо посмотрит ей прямо в глаза, то собака пройдет мимо, трусливо поджав хвост и отводя взгляд. Твердость намерения жертвы защищаться вселит в хищника страх, опасение за целостность своей шкуры. У Шаан наверняка такой же взгляд, способность пригвождать противника на месте. И не только у нее.

Хищницы шептались, а Умбра угрюмо молчала. У нее перед глазами проносились флэшбэки ее попыток напасть на Венди. Она вспомнила, как пряталась в кладовой, как человеческая девушка открыла дверь, как смотрела ей прямо в глаза, не мигая, не отводя взгляда ни на секунду. и как смелость и решительность Черной Мамбы таяли, словно снег под палящим солнцем, пока не остались только необъяснимая тревога и желание убежать и спрятаться.

— Не сомневайтесь, — продолжала рассказывать Хелен, — они не станут убегать или просить пощады. Даже загнанные в угол Шаан, Венди и Кризис будут сражаться! Перед лицом превосходящего числом и силой противника, они не дрогнут, не отступят. Они готовы встретить смерть, потому, что они воины. Именно в этом их отличие от вас. Вы ищете жертву, чтобы съесть. Но им не нужно есть. Однако они сами ищут врагов. Ищут, чтобы убить. В этом принципиальная разница между вами. Они ВОИНЫ, а вы нет. И в любом сражении они победят, даже если бы силы теоретически были равны.

— А они не равны? — осторожно спросила Кинзе.

— Даже и близко. У них за плечами сотни сражений с противниками куда опасней любой из вас! Каждая из них может в одиночку бросить вызов всей Сакуре. Вам не победить кого-либо из них даже толпой. Они настолько сильны, что тем хищникам Датиана, кто не относится к Красному рангу нечего даже пытаться.

При этих словах головы сидящих за столом хищниц повернулись в сторону Амелии.

— А? Что? А почему все вдруг смотрят на меня? — пробормотала та, отводя глаза.

— Вот. То, о чем я только что говорила, — хмыкнула Хелен.

Амелия, которая уловила с трудом скрываемое незнакомкой презрение, покраснела от стыда, но с нахлынувшим вдруг страхом поделать ничего не могла.

— Допустим, что они сильны, — принялась рассуждать Джаана. — Но откуда у них ТАКАЯ сила?

— Некоторые обладают Силой с самого рождения. Остальные — результат длительных тренировок и модификаций тела. Мир, из которого они пришли, очень продвинут технологически. Федералы освоили множество наук, которые могут применять во многих областях жизни, в особенности военной. Их бойцы часто лишь внешне напоминают людей, давно превратившись в машины для войны, изменяя свои тела, разум и психику таким образом, чтобы выжить и победить на любом поле боя. Они используют свои технологии, создают оружие, дающее им силу далеко за пределами возможностей человеческого тела.

— Например?

Хелен сунула руку в карман, достала из него что-то, и положила это на стол.

— Что вы видите?

Джаана внимательно пригляделась, даже наклонилась вперед, стараясь получше рассмотреть новый предмет, и ее подруги рефлекторно последовали ее примеру.

— Какой-то резиновый червячок? — осторожно предположила Джаана, не имея понятия, на что она смотрит.

Хелен рассмеялась, сердечно, беззлобно. На мгновение маска деловитой сосредоточенности, и спрятанное за ней презрение, рассеялись, но секунду спустя вернулись снова.

— Этот червячок — искусственный миомерный мускул. Волокна из полимеров, которые под действием электрического импульса могут сокращаться, как это делает обычная мышца. Вот только червячок обладает высочайшей прочностью на разрыв и прочие нагрузки. Он может сдвинуть груз, в несколько десятков раз превосходящий его собственный вес! Силовые доспехи пехотинцев Федерации, средние или тяжелые обладают множеством подобных волокон. Батарея или силовая установка генерируют электрические импульсы, которые сокращают эти искусственные мышцы, позволяя доспеху двигаться. Облаченный в него человек сильнее, быстрее и лучше защищен, чем большинство хищников. Он может на равных сражаться с монстрами, которые могли бы с легкостью разорвать его пополам, выдерживать удары, каждый из которых убил бы его на месте. И это только защита! А ведь есть еще и оружие.

— Владение оружием и доспехами требует опыта. Ты сказала, что у них ДЕСЯТКИ сражений позади, — уточнила практичная, как всегда, амазонка, — но откуда у подростков было достаточно времени, чтобы провести столько битв и успевать еще и восстанавливаться между ними?

— Логично предположить, что они вовсе не подростки, — отрезала Хелен. — Вы еще не поняли? Они скрытые разведчицы, а их учеба здесь просто легенда! На самом деле каждая из них — взрослый, закаленный боец, прошедший не одну войну.

— Они. взрослые?

— Да. Если не все, то большинство. Имейте в виду, что я могу и не знать их всех в лицо.

— Тогда нам тем более их не победить! — воскликнула Ванесса. — Против взрослых опытных воинов у нас нет шансов!

— Я знаю. Поэтому я и предупреждаю вас про них. Вам нужно использовать только непрямую конфронтацию. Словами и делами пытаться срывать их планы, мешать, но не попадаться под руку, чтобы они не смогли применить против вас свою силу, и расправиться с вами.

— Даже если так, — медленно заговорила Амелия, — для чего ты нам рассказываешь все это, Хелен? Победить их мы не можем, но тебя это вряд ли волнует. Какие цели ты преследуешь?

— У меня есть основания хотеть, чтобы они не преуспели в том, что затеяли в Сакуре.

— Мне нужен более подробный ответ.

Лицо Хелен на мгновение дернулось, по нему пробежала едва заметная гримаса, которая, впрочем, не укрылась от внимания хищниц, внимательно наблюдавших за новой знакомой.

— Мне тоже нужно сделать в Сакуре кое-что, а они могут встать у меня на пути. Поэтому и предлагаю сотрудничество — вы будете мешать противнику исполнить их планы, а я успешно исполню свои!

— А ЧТО за планы у тебя? — упрямо гнула свое Сирена.

— Я наемница, понятно? — процедила Хелен, скривившись. — И мой наниматель дал мне задание, которое вас не касается! Достаточно знать, что наше сотрудничество принесет взаимную выгоду всем участникам.