— Откуда вы знаете, капитан?

— Прислушайтесь!

Все замолчали, принявшись прислушиваться. И через треск пламени, пожиравшего деревья и траву на другом конце площадки, стал пробиваться уже знакомый датианцам звук — рычание моторов и металлический лязг гусеничной техники.

— Машины.

— И они привезут еще воинов, — кивнул Умгал. — Охотники сами стали добычей. Демоны будут травить нас по всему лесу. Нужно уходить прямо сейчас, и успеть уйти как можно дальше, чтобы они потеряли наш след. Вперед!

Умгал махнул рукой, и устремился вниз по склону. Остальные рейнджеры последовали за ним, помогая припадающему на одну ногу Салливану. Последней шла Кая, задержавшаяся, чтобы в последний раз оглянуться на горящий лес, возле которого остались Лин и остальные их товарищи.

Умгал упрямо шел вперед, несмотря на то, что раненая нога ныла, несмотря на лечащее заклинание. Он мог бы попросить еще, но Кая и так была истощена. Кроме того Салливану ее помощь требовалась куда больше, и гордость не позволяла тратить на себя драгоценные магические ресурсы. Вместо этого командир позволял девушке подлечивать городского оборотня по ходу дела, во время коротких передышек, которые приходилось устраивать их истощенному отряду.

Сначала казалось, что погоня отстала или вообще не ведется. Гул моторов затих на некоторое время, но затем снова возобновился, с каждой минутой становясь все ближе.

Темпы движения слишком медленные. Умгал отчетливо это понимал. Салливан задерживал всю группу. Подгоняемый страхом, молодой оборотень переставлял ноги из последних сил. Кая помогала ему, как могла, накладывала подлечивающие заклинания, дала выпить несколько зелий выносливости. Но поврежденная кость не срастется еще долго, и при каждом шаге нога подламывалась, и чтобы нормально идти, двум бойцам приходилось поддерживать Салливана под руки, и раненый мог двигаться вперед только небольшими частыми прыжками. Такой способ перемещения быстро утомлял как самого Салливана, так и бойцов, пытавшихся ему помочь.

— Гедеон, идите вперед, — приказал Умгал, затем подозвал лучника. — Мы с тобой сделаем крюк назад, попробуем посмотреть, кто нас преследует и сколько их.

Наг молча кивнул с выражением безразличия на лице. Его сородичи погибли, и он еще не отошел от шока. Но нужно было продолжать сражаться, и Умгал пытался растормошить его своими приказами насколько возможно.

Пока остальная группа ковыляла вперед, Умгал и лучник вернулись немного назад, найдя место с которого открывался хороший вид для наблюдения. И с этого места они услышали все тот же гул множества моторов, увидели, как мечутся лучи фонарей, растянувшись цепью через лес. Демоны прочесывали окрестности, собираясь загнать и добить своих жертв. Всего несколько минут назад Умгал обдумывал идею устроить засаду на преследователей, убить несколько их воинов, чтобы отбить у остальных охоту преследовать отряд. Но сейчас стало понятно, что демонов не просто много — их очень много. Своим крутым иномирным оружием они сметут остатки датианцев, даже не заметив сопротивления. Застигнутый врасплох маленький отряд был лишь разведкой авангарда огромной армии, двигавшейся через ночной лес. У них будет достаточно охотников, чтобы выследить и уничтожить рейнджеров.

Прокляв все на свете, Умгал хлопнул нага по плечу и сделал знак возвращаться к остальным. Они помчались через лес и догнали ушедшую вперед группу всего через несколько минут. Увидев, что Салливан в очередной раз сидит на земле, а Кая оказывает ему помощь, Умгал разочарованно застонал. Таким темпом они не уйдут даже от стада коров. Командир шагнул вперед и поднял руку, требуя внимания. Взволнованные лица обратились к нему, ожидая распоряжений.

— У нас на хвосте целая армия демонов, — веско сказал Умгал и, дождавшись, пока закончатся матерные восклицания, продолжил. — Таким темпом нам от них не уйти. Салливан серьезно ранен и задерживает всю группу. Если демоны нас догонят, то убьют всех до единого. Чтобы у нас был шанс спастись, придется оставить Салливана здесь. Дальше пойдем без него.

Рейнджеры молчали, и в этой тишине было слышно только потрясенное завывание Салливана, который понял, что Умгал бросает его на смерть.

— Ч-что? Подождите! Вы не можете так сделать! Не имеете права!

Двое рейнджеров, державшие его, отошли в сторону, и лишившись опоры, Салливан шлепнулся на задницу, не сумев устоять на одной ноге.

— Капитан Умгал? Не делайте этого! Так нельзя! Лейтенант Гедеон? Вы не можете меня бросить!

Умгал и Гедеон смотрели на него с презрением. И это рейнджер? Который скулит словно щенок, при мысли, что настало его время встретить свой конец, как и многим другим до него? Жалкий трус! Да если бы у него была хоть капля храбрости, он сам отказался идти дальше, как делают больные или раненые волки-животные, бессловесные сородичи датианцев, добровольно оставляющие стаю, чтобы не подвергать ее опасности. Это же ничтожество, выросшее среди безопасного города, полного Добычи, словно цветок в теплице, трясется от страха, словно лань перед поглощением.

— Кая, любимая, пожалуйста, скажи им! Помоги мне! Ведь мы же любим друг друга! Кая!

Лисичка, казалось, снова разрыдается. С трудом сдерживая слезы, она отвела взгляд, не говоря ни слова в ответ. Она не смела перечить приказу командира, который оставался единственным шансом спасти остатки отряда, чтобы хоть кто-то вернулся в Датиан, рассказать Защитнице о страшной угрозе. Кая тоже думала, что мужчине, хищнику, рейнджеру не пристало скулить и вымаливать спасение, но только к Салливану испытывала не презрение, а жалость.

— Прости, Салли. — наконец выдавила девушка из себя.

Умгал оглядел оставшихся бойцов, убедившись, что каждый воспринял его решение, и возражений нет, после чего сделал знак рукой, и отряд двинулся в путь, оставив Салливана сидеть на том месте, где он упал. Изможденный парень уже не мог подняться, нога отказывалась его слушаться.

— Не надо! Не бросайте меня! Капитан Умгал! Кая, любимая! Лейтенант Гедеон! Пожалуйста! Не бросайте! — рейнджеры упрямо брели вперед, не оборачиваясь, глухие к мольбам оставленного на произвол судьбы товарища. — Аааа! Подонки! Предатели! Будьте вы прокляты! Будьте вы все прокляты!

По мере того, как рейнджеры продвигались дальше, крики становились все тише, пока совсем не стихли вдали. По сигналу Умгала отряд перешел на бег рысцой, и принялся быстро бежать прочь от демонов-загонщиков. Они вышли на дорогу, вдоль которой следовали все это время. Очищенная от зарослей просека позволит двигаться с большой скоростью, что даст надежду увеличить отрыв от погони, которая наверняка продвигается медленно, тщательно высматривая противника.

Но менее чем через минуту до рейнджеров донесся отчаянный, полный ужаса вопль Салливана. И тут же стих, только короткое эхо прозвучало в ночных джунглях.

— Ох, Салли. — рыдающим голосом пробормотала Кая.

— Не останавливаться! Вперед! Быстрее! — потребовал Умгал. — Еще быстрее!

Проклиная себя за то, что так долго возился с Салливаном, который весь поход был для них обузой, Умгал несся вперед во главе остатков отряда, понимая, что если демоны их догонят, то убьют на месте. Гул моторов был все так же слышен, и чутье подсказывало капитану, что запутать следы не получилось, что демоны каким-то образом знают, в какую сторону идут рейнджеры и следуют за ними. Значит, единственный шанс — скорость. Рейнджерам нужно бежать как можно быстрее и дальше, пока преследовать их не станет попросту бессмысленно.

Чутье подсказало Умгалу и остальным рейнджерам, что впереди опасность. Они остановились, как вкопанные, уставившись на нового противника, выступившего навстречу из ночной темноты. Никто не уловил, откуда он появился перед ними, фигура в черном плаще словно соткалась из мглы на пределе ночного зрения. Высокий человек, спокойно шел к ним, блокируя путь через просеку. Только хруст веток и листьев под его армейскими ботинками давал понять, что он материален. Место для засады выбрано удачно — с одной стороны плотные заросли, а с другой — высокая круча.