Увидел отстроенный город — он казался светящимся во тьме космического пространства. Высокий деревянный зал советов с изогнутой крышей, снующие точки — фигуры разумных. Пласт одиноких белых кубиков, уходивших вверх от того места, где упал мой корабль — работало восстановление целостности.

Я дома.

На душе потеплело, но мрачное настроение никуда до конца не исчезло. Дурное предчувствие терзало душу, не отпуская ни на миг. И причину я знал. Есть некоторые дела, которые очень не хочется делать, но… у тебя нет прав отказаться.

Я добавил новый мост от своей столицы и завязал на алтари островов.

Собственного боевого флота у нас пока не было, но механисты оставили здесь свой. Предательство для Дамиана сейчас было бы сродни самоубийству, так что в его намерениях я был уверен.

Сбежавшие химерологи могли попытаться отбить свою базу, потому её защита была крайне важна сейчас. Звёздный же флот будет защищать континент от повторной попытки захватить сердца мира. Теперь уже два…

Эдельвейс обещал ещё прислать своих для укрепления и Эниранда, и Континента. Ганц предложил помочь солнечными кораблями, но я отказался. Им самим они сейчас нужнее. Наверху разгоралась гражданская война между некогда едиными малыми фракциями Монорельса.

Я в очередной раз подумал, что же могло заставить Эхмею пойти на такой шаг, как уничтожение собственного народа ради маны. Особенно с учётом того, что его сила оказалась ещё и очень зависимой от верующих. Выстрел себе в ногу ради сиюминутной выгоды?

Чего добивались Меас с Эхмеей и Мельхиором?..

Когда мост был готов, я перешёл на Эниранд вместе с Тали и Хель. Как бы я это не откладывал, но мне предстоит поглотить ещё два фрагмента фрактала, собрав остатки силы древнего мага, изменившего мир.

Перенос. Мелькнули звёзды космического пространства и выделенная область соединяющего острова моста.

Эниранд. Башня.

— Надеюсь на вас, — произнёс я девушкам.

Хель мягко улыбнулась. Тали показала большой палец.

— Удачи, оператор, — сказала механическая кукла.

— Я люблю тебя, Альтаир, — внезапно произнесла девушка.

Сел, погружаясь в глубокую медитацию.

Перед сознанием поплыли два фрактальных куба. Мана впитывалась в тело и растворялись в нём. Почва под ногами исчезла. Всё вокруг обратилось тьмой и белыми кубами, из которых творится материя.

— Альтаир… мне знакомо это имя. Оно принадлежит далёкой звезде из другого мира.

— Другого?

— Верно. На этом звёздном небе ты её не найдёшь.

— Мерлин, это ты, или твоя проекция?

— И то, и другое, — ответил глубокий старческий голос. — Я тот, кто всё видел, даже собственную далёкую смерть. И зная о том, что будет в будущем, я оставил эти осколки. Любой из них в мирах порядка имеет право воскреснуть мной. Имел. Теперь, полагаю, эта власть — часть тебя.

— Не будешь пытаться вновь забрать моё тело?

— Больше нет. Теперь я стал целостен и помню ВСЁ. А потому хочу лишь одного — исчезнуть и больше никогда не быть.

— Исчезнуть?

— Да. Но увы, этого не будет. У души есть свой путь. Я был великим магом и спас многие жизни. Но был ли во всём этом смысл?

— Ты спас Зехир.

— И обрёк на страдания таких, как Хель. Её близких убил химеролог Эзарх Безумный. А ей повезло выжить после эксперимента. Или не повело, как сказать. А знаешь, почему?

— Это важно? Эзарх мёртв.

— Его родителей сожгли на костре инквизиторы церкви стали за практику тёмных искусств. Вообще-то они были знахарями и лечили людей. Но не всё в их власти, потому когда они не смогли вытащить одного знатного пациента — последний наследник использовал все средства, чтобы отомстить им за то, что они не смогли этого сделать.

— Звучит глупо, если честно.

— Маленький целитель Эзарх умер в тот день, и родился будущий Эхарх Безумный. Больше всего он ненавидел церковь и религию. Наука стала его верой, и обратил он её на то, чтобы спасти мир. Нужно стереть церковников и их жалкие культы. Глупые энирай не понимают, что эти жертвы — на благо науке, которая свергнет мракобесие и спасёт гораздо больше жизней.

— Хочешь его оправдать, дескать его жизнь обидела и у него было право ломать чужие жизни, чтобы отомстить?

— Я просто говорю, как было. А знаешь, почему этих людей сожгли? Тот, кто навёл на них инквизицию потерял всё, чем дорожил и покончил с собой после их гибели. А инквизитор, проводивший этот ритуал…

— Зачем ты мне всё это рассказываешь?

— У всех этих событий одна причина, — сказал Мерлин. — Та же, что и у тебя самого. У зла много имён, но всего одно сердце. В этом мире её имя — Сехмет. Падшая в безумии бывшая богиня Забвения. Потому боль всегда течёт в памяти. Той, кто должна её забирать, больше нет. Вместо неё в ткани мира кровавая дыра, из которой в наш мир хлещет мёртвая магия.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Пустота питается чужой судьбой. Это второй лик мёртвой магии. Но не последний. Где-то за вечной болью и безысходностью тлеет последний аспект. Есть лишь один шанс закончить вечные страдания обитаемых миров.

— И какой же?

— Мои тени были на дне вечной боли. Во тьме абсолютного зла, под слоем отчаянья и безумия есть аспект, что способен остановить вечное страдание, Альтаир, — проникновенно сказал Мерлин мрачным глубоким голосом. — Полный распад во всех плоскостях. Абсолютный распад. Ты уже видел его шёпот, ведь лишённый эмоций фрактал в своё время провёл туда и тебя…

— Ты говоришь о гибридной стихии распада?

— Я говорю о том, что лежит в пустоте глубже отчаянья, которое убивает душу, глубже рока, тайны безумного бога, которому плевать на души. Она пожирает чужие судьбы. Я говорю о третьем аспекте магии пустоты, которая однажды поглотит всё. И имя ей — энтропия.

— Энтропия?

— Всё что было создано — может быть разрушено. В этом главный конфликт между нашей вселенной и мест, откуда ты прибыл. Твой мир утверждает, что душа неразрушима, а значит — обречена на вечную пытку. Но ты — корректор реальности. Модификатор её. Владыка и администратор, зашедший дальше, чем я. В твоей власти помочь этому конфликту разрешиться.

— Как, отдав всё на разрушение энтропии с Днища? Ты что… предлагаешь мне самому отдать этот мир пустоте⁈

— Мне очень жаль, Альтаир. Мне так жаль… Но другого пути у нас нет. Если твои слова о вере в свободу были истиной, подари её миру. Забвение без боли. Верни в мир то, что было отнято пантеоном Трибунала! Верни в мир право не-быть!! Верни окончательную смерть!!!

— Что? — опешил я.

Великий древний, сильнейший маг из когда либо существовавших сделал шаг в мою сторону. В глазах старика стояли слёзы.

— Мерлин… — начал было я и подскочил к магу. Мы оба зависли в черноте, но под ногами чувствовалась твёрдая почва, хоть я и не мог её видеть.

Мерлин медленно вставал передо мной на колени, с мольбой смотря в глаза.

— Я знаю, как это страшно, но мы должны принять энтропию, чтобы исчезнуть! Это единственный способ больше никогда не сталкиваться со злом!

Подхватил мага, чтобы удержать от этого ненужного унизительного жеста, но в последний момент, когда уже обхватил его руками в видении, как увидел абсолютно чёрные глаза из которых вместо слёз текла чёрная, как нефть, жидкость.

— Не ждал? А я ждала долго, первый из магов фрактала, — прозвучал двоящийся женский голос из уст старика. — Я твоя бывшая любовь. Я узнала по твоему шизоидному бреду о свободе и праве выбора. А помнишь, как сжимался в позе эмбриона и мечтал о смерти? Мечтал и просил ещё, чтобы увидеть меня. Все вы такие. Что же случилось теперь?

— Сехмет, — с отвращением понял я.

Несёт ли она бред или что-то такое действительно было — не важно. Нынешний я — Альтаир. Администратор реальности. И не какой-то тёмной твари диктовать мне условия.

Я призвал перед собой барьер, но вместо этого часть вездесущих белых кубов рассыпалась на множества фиолетовых и стала оседать вниз.

[Синхронизация стихий пустоты и фрактала: 100%. Открыта гибридная стихия: распад]