Значит, не хотела показывать свое беспокойство. Или же у нее в рукаве был козырь, о котором мы не знали.

Беда в том, что Великая княгиня точно узнала о нашем козыре, раз пожелала увидеть Ирину.

«Мое предложение таково», — продолжила она. — «Найдите Ирину Алексеевну и приведите ко мне. Не тащите с собой всю честную компанию — только вы и юная госпожа Штофф. Я буду ждать вас в Зимнем. Подходите со стороны Дворцового моста, вас пропустят и сопроводят. И, умоляю вас, Михаил Николаевич, довольно глупостей. В отличие от Воронцова, ваша сестра не бессмертна. Вам все ясно?»

Вот, значит, как она разыгрывала карты. Приберегла мою Олю как последнее средство давления на меня. Что ж, этого я ожидал. Но ждать-то ждал, да так и не придумал, что с этим делать. Если мы с Иркой сунемся туда вдвоем, шансов выкосить всю охрану узурпаторши были невелики — Великий Осколок дело хорошее, но у всякой силы есть предел. Наверняка дворец был полон неприятных сюрпризов.

«Ясно», — отозвался я. — «Сроки?»

«Скажем, у вас есть три с небольшим часа на размышления. Если к десяти я не получу желаемого, буду считать, что вы свой выбор сделали».

Я оборвал ментальный канал и на всякий случай поставил блок. Значит, этот момент настал — меня поставили в коленно-локтевую позу, заставляя выбирать между родной сестрой и любимой женщиной. Интуиция и раньше подсказывала, что Ксения может на это пойти. Только я не предполагал, что ей так быстро станет известно о способностях Ирины.

Кто ее сдал? Кто слил информацию?

Воронцов? Бестужев? Корф? Матильда? Или генерал-адъютант Козлянинов, в чьем особняке мы так удачно устроили штаб? Но точно вряд ли Аня.

Ладно, сейчас-то какая разница? Точнее, разница была еще какая, да только я не мог выявить предателя. Ни инструментов, ни сил, ни времени.

И все же следовало быть осторожным впредь. Если предатель был среди группы в Цейхгаузе, угрозы Великой княгини приобретали совершенно другой уровень серьезности…

У меня было три часа, чтобы придумать выход. Но сначала — вытащить людей и Осколки.

Я снял блок, и буквально в следующую секунду в моей голове рявкнула Матильда.

«Соколов, ты в своем уме? Зачем блок?»

«Простите».

«Где ты?»

«Почти на месте».

«Обходи Кронверк, они должны выйти со стороны Кронверкского проспекта и парка. Там протока, примерно пару метров шириной. Остаток старого рва. Все убрано решеткой, но под водой дыра ровно в том месте, где протока с территории Кронверка впадает в большой общий ров. Наши выйдут оттуда, нужно их встретить. Помоги мне с этим».

Звучало более-менее стройно, но для того, чтобы быстро забрать группу, нужна была машина. Причем немаленькая.

«Матильда, я на велосипеде!»

«Бросай все и беги сюда, дурень! Я за рулем, прикрой ребят у протока. Белый фургон».

Я прислонил велосипед к кованной ограде набережной. Быстро перебежал дорогу и дошел до перекрестка — здесь Кронверкский проспект упирался в Кронверкскую набережную. Да, иногда у городской управы было туго с фантазией.

Белый фургон я приметил быстро, хотя он не особо выделялся среди других припаркованных автомобилей. В моем родном мире здесь рядом располагался Ленинградский зоопарк, но здесь на его месте было продолжение Александровского парка.

Заметив меня, Матильда кивнула в сторону парка — дескать, бегом к протоку. Мотор она не глушила. Видимо, ее предупредили о полной готовности.

За решеткой, отгораживавшей территорию Кронверка от улицы, что-то точно происходило. Я слышал топот, голоса. Кажется, даже стреляли. Съехав одной ногой в ров, я зачерпнул ботинком воды и поморщился.

И в этот момент куст, что прикрывал часть протоки за решеткой, зашевелился.

— Ты? — вытаращился Корф. — Ты как здесь оказался?

Надо же, шеф решил пойти на дело сам. С другой стороны, когда еще выдастся случай легально обчистить государево хранилище…

— Несвоевременный вопрос, — шепнул я. — Я помогу выбраться, если нужно.

Шеф вытащил из-за спины небольшой брезентовый рюкзак и перебросил через ограду. Ноша едва не шлепнулась в воду, но я изловчился и поймал лямки.

— Беги, — велел Корф. — Все объясню ментально.

— Куда бежать?

— На х… отсюда!

Я вздрогнул. Редко доводилось видеть шефа таким взбудораженным. Возможно, кое-что и правда пошло не по плану.

— Адресок уточните, а то в этом направлении многих посылают.

«Провиантскую улицу знаешь? Здесь рядом».

Я мотнул головой. Шеф указал сторону, куда следовало идти, и я тут же сорвался с места. Шеф продолжал давать инструкции.

«Сейчас направо, первая улица — Малая Никольская, сворачивай на нее. Дойдешь до первого перекрестка, слева будет Провиантская. Первый дом, вторая арка, бурая дверь. Квартира на первом этаже, ключи в рюкзаке. Номер не помню, сам подбери ключом».

Ноги уже несли меня в нужном направлении. Хоть в школе нам и вдалбливали кучу информации по истории города, но в этом мире я постоянно путался. Благо шеф был в курсе моих сложностей и все объяснил.

«А вы?» — озадаченно спросил я. — «Все успешно?»

«Тащи осколки куда я сказал и жди нас там», — сухо отозвался Пистолетыч. — «Прошло не очень гладко, за нами будут гнаться. Нужно оторваться».

Я как раз торопливо шагал мимо фургона Матильды. Баронесса увидела рюкзак на моем плече, непонимающе выгнула брови, но в следующий миг ее взгляд сделался пустым — видимо, теперь Корф объяснял задачу ей.

Уже за моей спиной фургон развернулся и подкатил к месту, где я распрощался с шефом.

Почему они не отправили со мной кого-нибудь из группы? Слишком приметные? Или случилось что-то еще?

Я ускорил шаг и, как только свернул на Малую Никольскую, перешел на бег. Машин почти не было — видимо, все застряли в пробках. Воспитательница как раз переводила через дорогу группу гимназистов, и я использовал их как прикрытие, чтобы возможный преследователь не понял, куда я свернул дальше. Так себе хитрости, конечно.

Нужный мне дом оказался угловым. Напротив располагался «Магазин провианта Мытного двора» — иными словами, там официально торговали конфискатом с таможни. Я увидел вывеску на своем здании — доходный дом Бурцева — и влетел во вторую от угла арку.

Нужная дверь нашлась не сразу: в классический двор-колодец выходило сразу три подъезда, но у всех них двери были выкрашены в серый цвет. И лишь присмотревшись, я увидел еще одну. Судя по всему, это был вход в подъезд для слуг.

Была такая особенность у некоторых домов — архитекторы разделяли господские и «людские» помещения, но они были объединены черной лестницей с отдельным входом. Видимо, квартира, ключи от которой дал Корф, изначально предназначалась для прислуги. Это потом их начали расселять и сдавали отдельно студентам и тем, кто не мог позволить себе большую жилплощадь. Но поначалу хоромы сдавались одним комплектом.

«Добрался?» — прозвучал в голове голос шефа.

«Почти. Вы там как?»

«С переменным успехом».

Да что же там случилось-то?! Пистолетыч не раскалывался ни в какую. Хоть бы предупредил или сказал, как подготовиться к счастливому воссоединению. Впрочем, если все пошло по наихудшему сценарию, то в интересах шефа, чтобы как можно меньше людей знало, где я находился и что произошло.

Дверь была закрыта на кодовый замок, но настолько старый, что нужные кнопки стерлись от времени. Нажав комбинацию, я проник в полутемный подъезд. Горела лишь одна лампочка, да и та была явно на последнем издыхании.

Сам подъезд являл собой образец депрессивной питерской парадной из лихих «девяностых»: битая кафельная плитка на полу, обшарпанные стены, потолки в разводах и колоритные надписи на стенах.

На первом этаже я приметил только две двери — одна, судя по всему, использовалась активно, и там кто-то находился. Судя по незабываемому отвратительному запаху, кто-то жарил масло и немного рыбы. Воняло так, что я кашлянул в локоть. Нашарив в полутьме карман и ключи, я попытался открыть замок. Здесь их было два, но ключ подошел к нижнему.