Переводя на русский, Радамант вообще не заморачивался с сокрытием своей силы. Хреново, учитывая, что у него был полноценный Второй ранг. Ладненько, намек понятен. Ухожу.

Он посторонился, когда я прошел мимо него к выходу из красивого зала. Он сверлил мою спину тяжелым взглядом, и я обернулся.

— Зачем ты так с Анной, а? — тихо спросил я. — Она тебе доверяла.

— Знаю.

— Тогда мог хотя бы ей все объяснить.

Радамант криво усмехнулся.

— Анне? Объяснить? Нет, Михаил, это бы не сработало. Я знаю Аннушку получше тебя, и, поверь, никакой аргумент бы ее не убедил. Ее беда в том, что она действительно мне верила. Верила всему, что я говорил и делал. Не подвергала сомнению приказы. Она пошла бы за мной до конца и… наверняка бы сложила голову. Я этого не хотел и не хочу.

Значит, хоть в чем-то я оказался прав. Он просто решил ее уберечь, а заодно и остальных. Каким бы чудовищем ни был Радамант, у него иногда проскальзывали остатки человечности.

— Бережешь ее, значит.

— А ты бы не стал? Девушка выросла, посмотрела с разных сторон на все, что происходит. Наконец-то забыла о том, чья смерть привела ее ко мне, стала жить дальше и даже нашла нового спутника… Я бы и так ее отпустил. Собирался после Букурешта. Но решил, что будет проще ничего не говорить. Теперь она меня зла. Это к лучшему. Меньше шансов, что полезет на рожон.

— Она все равно решила сражаться, — ответил я.

— И пусть. Главное — сторону она выбрала правильную.

— Императора? — я удивленно приподнял брови.

— Твою, Михаил. Твою сторону. А теперь уходи, если не хочешь, чтобы тебя взяли.

Радамант словно растворился в тенях старинного особняка, а я, поудобнее перехватив Воронцова, направился к выходу так быстро, как мог. К счастью, Сергей пребывал в беспамятстве и не сопротивлялся, так что ноша мне досталась спокойная. Но тяжелая. Совсем я забил на свои тренировки…

В саду было тихо. Казалось бы, город был совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. И не просто город, а почти самый его центр. Но здесь, за решеткой в старорусском стиле, словно находился тайный уголок спокойствия. Густая растительность снижала громкость звуков, а птичье чириканье отвлекало от суеты.

Из кустов сирени торчали ноги в добротных берцах. Я подошел ближе, наклонился, придерживая Воронцова — в темной форме, очень похожей на ту, что носил Сергей. Молодой, лет двадцать пять. Вроде бы даже лицо знакомое. Только бледное. Я не сразу заметил здоровенную рану в груди — «Колобок» или что-то похожее ударило точно в цель.

Да уж, Радамант вообще не шифровался.

Я вышел за ограду, предварительно оглядев улицу. На противоположной стороне была припаркована скромная «Цирцея» от «Руссо-Балта». В автомобиле сидели двое, и я их узнал. Фредерикс с безымянным помощником, любители приезжать быстрее ищеек. Увидев меня, Фредерикс тронулся и развернулся, так что мне оставалось пройти всего несколько метров.

Неназванный помощник выскочил с переднего пассажирского, открыл передо мной заднюю дверь.

— Успешно?

— Как видишь.

Я затолкал Воронцова на заднее и сам устроился рядом, держа руку возле кармана на случай, если организм Сергея справится с ядом слишком быстро.

— Везите на Васильевский, — распорядился я.

Фредерикс покачал головой.

— Авария сказала, нужно на Пороховые…

— На Ваську! — рявкнул я. — Живо!

— Да не ори так. Ишь, нервных развелось… Куда на Ваську-то?

— Камская, восемнадцать. Напротив кладбища.

Помощники переглянулись.

— Ты его что, все-таки… Того?

— Живой он, расслабьтесь, — ответил я. — Просто лучше туда. Отсюда как раз недалеко ехать.

Фредерикс с подозрением покосился на меня в зеркале заднего вида.

— Ладно.

И дал по газам. Как раз вовремя: к тому моменту, как мы свернули на Невский, в сторону особняка Сан-Галли уже направлялась вереница спецмашин. Мы успели смешаться с остальными автомобилями, благо ночью их на главном проспекте города было в избытке.

— Фух… Вроде пронесло.

— Пронесло, если вы на камерах не засветились, — проворчал я.

— Слушай, ну хорош уже обижать, а? — безымянный помощник Фредерикса обернулся ко мне и продемонстрировал какие-то маленькие железяки на липучках. — Не первый год замужем.

— К слову, я не расслышал твоего имени.

— А тебе оно зачем?

— Надо же как-то обращаться.

— Тогда зови меня Климом, — пожал плечами он. — Короче, нет тебя на камерах. И нас.

Я откинулся на сидение и устало вздохнул.

— Что ж, рад знакомству, Клим.

Мы проехали Адмиралтейство и Дворцовую, а затем вырулили на мост. Огни Зимнего слегка приглушили. То ли Великая княгиня решила экономить на иллюминации, то ли отсутствовала во дворце — я слышал, иногда так поступали, если правителя не было в резиденции.

Проехав Стрелку со знаменитыми колоннами, мы долго ехали по набережной, пока не уперлись в реку Смоленку. Дальше уже было дело техники: набережная Смоленки плавно перетекала в Камскую улицу.

Я попросил помощников остановиться перед восемнадцатым домом. Бабок-торговок уже не было, зато возле питейного заведения царил аншлаг. Сдавалось мне, среди любителей заложить за воротник были наблюдатели Матильды.

— Свяжитесь с Аней и передайте, чтобы ехала сюда, как только сможет, — сказал я и открыл дверь. — Адрес запомнили?

— Обижаешь, — снова пробурчал Клим.

Я вытащил Воронцова и снова взвалил на плечо подобно мешку с сахаром. «Цирцея» Фредерикса тут же газанула, а я открыл калитку под внимательные взгляды парочки выпивох. Наверняка сейчас доложат баронессе.

Что ж. Извини, Матильда, придется отложить аналитику бумажек и вернуться к старой доброй допросной деятельности.

— Прошу простить за выражения, но какого хрена ты приволок его сюда?!

Матильда торопливо сгребла бумаги со стола и принялась распихивать их по папкам.

— Спокойно, ваше благородие, — я бросил ношу прямо на пол. Воронцов рухнул, подняв небольшое облачко пыли. — Он все равно без сознания. Ничего не увидит. Пока что.

— Зачем? — Продолжала шипеть баронесса. — На кой черт именно сюда?

— А куда еще? В Пороховые к Грасс? Будь он просто бессмертным и бесполезным, я бы так и сделал. Но его можно привести в чувство и разговорить.

Матильда все равно спрятала бумаги и свои записи подальше, а затем склонилась над пленником. Приподняла веки, открыла рот, прошлась легкой диагностикой вдоль тела, благо стены убежища позволяли колдовать.

— Что ты с ним сделал? — Нахмурившись, подняла на меня глаза баронесса.

— Накачал затейливыми медикаментами. Мне обещали, что сейчас его мучают такие кошмары и видения, которые и боги бы не вынесли.

— Наркотики?

— Нет, упаси Господь! Хотя не удивлюсь, если в составе той отравы были препараты строгой отчетности… Вроде бы автор этого коктейля работает в доллгаузе на Пряжке. Ну или точно как-то связан с психушкой.

Матильда тяжело вздохнула и вытащила из кармана портсигар.

— Ох, Соколов… За какие грехи ты на меня свалился, а?

— Да что я опять сделал не так? — вспылил я. — Он не просто бессмертный юноша. Он адъютант самой Великой княгини! Представляете, сколько всего он знает!

— В этом и проблема, Миша. Он слишком много знает и представляет большую ценность для Ксении Константиновны. Как только выяснится, что он пропал, весь Петрополь встанет на уши. А выяснится это, полагаю, очень скоро. Если уже не выяснилось…

Я глядел на валявшегося на полу Воронцова и чувствовал… Да ничего я не чувствовал. Ни ненависти, ни жажды отомстить, ни презрения. Сейчас он был для меня словно вещь. Но вещь полезная.

— Тогда нужно работать быстрее, ваше благородие.

— Ты что задумал?

— Как что? Нужно его допросить. Думаете, я его сюда умирать привез? Это, к сожалению, невозможно. А вот привести его в чувство и допросить обстановка позволяет. Вы же сами говорили, что здесь раньше была допросная.