При упоминании фамилии Ани тонкая бровь Матильды выгнулась, но женщина не проронила ни слова, предоставляя вести беседу уполномоченному сотруднику. Ромодановский-Ладыженский внимательно пролистал каждый из документов — не просто внимательно, а тщательно изучил каждую страничку, проверил на свет водяные знаки и номера. А затем повернулся к Василеу.

— Господа, нам нужно перепроверить номера и базы. Я прошу предоставить нам возможность связаться с Петрополем. В какой кабинет мы можем пройти?

Пограничники напряженно переглянулись. Но, видимо, не имели права препятствовать дипломату. Майор-юстициар промокнул выступивший на лбу пот носовым платком и покосился на меня с еще большей подозрительностью.

— Прошу за мной, — сказал он и вышел.

Меня снова оставили наедине с охранником. Тот с жалостью взглянул на меня, но не двинулся с места. Я попытался разлечься на неудобном столе, но ничего не вышло.

Дипломаты отсутствовали долго — не меньше получаса. Не знаю, что именно они там делали, что проверяли и с кем связывались, но я начал нервничать еще сильнее. Нас разделили, лишили возможности общаться друг с другом, да еще и дипмиссия подкинула сюрприз в виде Матильды. А я даже не знал, мог ли ей доверять.

Василеу вернулся и молча уселся напротив меня. Я с любопытством взглянул на майора-юстициара. Судя по всему, он уже и сам был не в восторге от своей затеи. Наверняка жалел, что начал копаться. Пограничник заметно нервничал, то и дело смотрел на часы, затем на меня.

— Кто же вы такой? — тихо спросил Василеу, уставившись на меня усталыми карими глазами. — Чем же вы так ценны, что сам Чрезвычайный и Полномочный Посланник прибыл по вашу душу?

Я же постарался принять самый невинный вид. Не расколете. Если не залезете в башку, хрен что расскажу. Да и если залезете, мало не покажется.

— Я просто путешествую перед возобновлением учебы, — улыбнулся я.

Майор-юстициар помрачнел пуще прежнего. Наверняка понимал, что добычу из его рук уже почти вырвали. Когда к тебе на службу прибывает столь важный человек, это всегда означает, что тебе переиграют, задавив статусом и авторитетом. Другой вопрос — чем это обернется для нас с Денисовым?

Наконец из коридора снова донеслись шаги. Дверь допросной распахнулась, и на пороге появился Ромодановский-Ладыженский.

— Господин Василеу, мы сумели связаться с Петрополем и сверили базы, — объявил посланник. — Боюсь, вам надлежит провести сверку и обновить синхронизацию на своей стороне. Судя по данным наших систем, документы задержанных господ в полном порядке. Петрополь все подтвердил.

В доказательство слов начальника секретарь протянул пограничнику планшет. Экран заморгал, когда клерк подошел ко мне слишком близко, и Василеу пришлось переместиться в другой конец помещения, чтобы изучить сведения.

Майор-юстициар хмуро листал паспорта, затем глядел на планшет, снова перелистывал страницы…

И наконец признал свое поражение.

— Михаил Александрович, я должен принести извинения, — сухо сказал он, возвращая мне документы. Впрочем, тон его извиняющимся я бы не назвал. В голосе пограничника сквозила плохо скрываемая досада. — Вы можете быть свободны, однако перед этим я попрошу вас еще раз пересказать свою версию событий во время нападения на экспресс…

— В этом нет необходимости, — отрезал Ромадановский-Ладыженский. — Михаил Александрович является представителем аристократии и с этого момента находится под протекцией имперской дипломатической миссии. Я прошу вас направить вопросы в Букурешт, и наши сотрудники предоставят все ответы.

Василеу разве что не заскрежетал зубами. В его глазах прямо-таки читалась обида охотника, упустившего крупную дичь. Но дипломатическая протекция — это уже серьезно. Пока не предъявят обвинения, оснований для которых не было, я был неприкосновенен.

Василеу поднялся и зашагал к дверям.

— В таком случае более не смею вас задерживать. Наши сотрудники проводят вас к выходу.

— Прошу, Михаил Александрович, — посланник почти что по-отечески приобнял меня и направил вперед по коридору. — Все закончилось. Вы свободны. Подышите пока свежим воздухом, а я улажу оставшиеся формальности.

Когда я вышел на улицу, яркий дневной свет ослепил меня и резанул по отвыкшим глазам. Я зажмурился и инстинктивно прикрыл лицо ладонью.

— Миша! — ко мне подлетел Денисов и заключил в объятия. — Как ты?

— Да что со мной могло случиться? — наигранно весело ответил я и перешел на ментальную связь.

“Тебя не трогали?”

“Нет, и пальцем не притронулись. Ко мне хорошо относились”, — заверил Денисов. — “Правда, пытались продавить поддельными документами. Но я включил дурака и не поддавался на провокации. Подумал, ты сделаешь так же”.

Я выдохнул с облегчением. Слава яйцам, Константин оказался умницей. Хотелось аж расцеловать этого парня, но прямо сейчас была другая насущная задача — выбраться из этого бастиона погранцов и Фокшан.

“Нас вытащили имперские дипломаты”, — предупредил я. — “Все это очень странно. Будь начеку”.

“Почему странно?”

“Потому что за нами отправили не абы кого, а самого Чрезвычайного и Полномочного Посланника из Букурешта. Не нравится мне это, Костя. Очень не нравится”.

“Да что не так-то? Мы аристократы, мы применили Благодать, да еще и инцидент с экспрессом — прямо скажем, не самая типичная ситуация. На месте имперской дипмиссии я бы тоже сорвался вытаскивать своих соотечественников”.

Так-то оно, конечно, так. Да только все это не объясняло присутствия Матильды. Хоть бы подмигнула мне для приличия — так нет же. Изображала из себя не пойми кого.

Денисов достал портсигар, и я нагло стащил у него сигарету. И едва прикурил, как по ступенькам спустилась Грасс, пряча паспорт во внутренний карман потрепанного пиджачка. Увидев нас, она молча кивнула и подошла.

— Чтоб я еще раз решила вам помогать… — прошипела она. — Спасибо за отдых и ночлег, господа!

— Тихо, Ань. Еще будет время устроить разборки, — призвал к спокойствию Денисов и открыл перед девушкой портсигар. Грасс резким движением вытащила сигарету и вырвала из его рук зажигалку.

— Сама!

Мы пожали плечами. Ну сама так сама. Опять вожжа под хвост девахе попала. Устраивать очередной сеанс психотерапии у меня желания не было.

Пока мы курили, из здания вышли представители дипломатической миссии. К ступенькам подкатил темный микроавтобус с алыми номерами и гербом Империи. Забавно. Я ожидал чего-то похожего на лимузин, а тут — довольно невзрачный дипломатический фургончик.

— Господа, — к нам подошел секретарь посланника. — Его превосходительство предлагает сопроводить вас до Букурешта. Насколько нам известно из базы билетов, вы направлялись именно туда, и лишь госпожа Грасс намеревалась продолжить путь до Константинополя.

Я задумался. Предложение хорошее — потому что хрен его знает, как выбираться из Фокшан своим ходом без вещей и денег.

— Благодарю вас. Однако наши вещи остались в пострадавшем экспрессе.

— Именно по этой причине его превосходительство и настаивает на совместной поездке, — учтиво кивнул секретарь и крепче перехватил свой портфель. — Экспресс доберется до Букурешта. Там вы сможете забрать свои вещи и продолжить путь. А госпоже Грасс компенсируют ущерб и проволочки и предоставят транспорт до Константинополя.

Мы с ребятами переглянулись. Аня потушила сигарету о край урны и шагнула к секретарю.

— С удовольствием.

Нам с Костей оставалось лишь последовать за ней.

Тем временем Матильда и посланник уже забрались в микроавтобус, и мы загрузились следом. Последним расположился секретарь и закрыл дверь. Машина тронулась, остановилась перед воротами, и лишь после того, как мы миновали это подобие пограничной тюрьмы, я смог по-настоящему выдохнуть и расслабиться.

— Мне бесконечно жаль, что вы оказались в самом эпицентре той трагедии, — Ромодановский-Ладыженский развернулся к нам. — Тем более жаль, что вам пришлось применить Благодать и отвечать за это перед пограничной полицией. Однако мы на их земле и должны соблюдать законы Дакии. Надеюсь, это обстоятельство не испортит вашего впечатления от поездки.