И не все они были одинаковыми. Одна из тварей и вовсе выбежала на меня со здоровенным металлическим щитом. Укрепленная и особо сильная, если бы попала — могла бы и зашибить. Я ушёл вверх, выплеснул Кровь под ноги, перепрыгнул здоровяка и метнул ему стрелу в череп. Как ни странно, сработало — голова взорвалась.

С момента моего появления не прошло и минуты. Мёртвые продолжали пытаться добраться до Эммы. Славский прикрывал её. Она не давала устроить захват территории. Гвардейцы рубились в первых рядах. Подключились солдаты, которые тоже пытались внести свою лепту.

Неразбериха первых секунд прошла, я принял правила игры и смог войти в боевой режим. Который претерпел изменения. Я ведь ощущал мёртвых. Их силу. Особенности. Взорвавшаяся голова натолкнула на мысль отыскать слабые места. Перенастроившись, я ощутил, как нити расходятся от войска, уходят к мертвецу вдалеке.

Он и управлял ими, и подпитывал, и усиливал в моменте. Для меня это выглядело как бесконечные пучки силы, что шли через план смерти к мертвецам.

Сотня тварей, которой он управлял на мастерском уровне. Герцог? Самый настоящий герцог-полководец? Не, может, кто и послабее по силе, но что-то сомневаюсь.

Прошлые мертвецы, особенно первый, продемонстрировали свою силу, но не полководческие навыки. Сейчас же…

Настроившись, я начал действовать куда эффективнее. Перешёл на скупые, усиленные удары. На постоянное смещение и поиск брешей. Враг это оценил моментально и продолжил действовать в том же темпе. Кидал тварей одну за другой на меня, не давал пробиться к Эмме, при этом не позволял до конца уничтожить хотя бы одного мертвеца. Стоило ранить, как на меня наседали, а подбитыш уползал или утаскивался.

Это была гонка. Мы оба разгонялись. Враг подбирал эффективные методы против меня. Я доставал один прием за другим, вспоминая мастерство прошлой жизни.

Задавить меня не смогли. Эмму — тоже. Но и мы не особо продвинулись. Если только…

Я пробивался к жрице, но резко сменил направление, бросил себя вверх, запрыгнул на ветку раскидистого дерева и вытолкнул себя дальше.

И снова. Противник мигом разгадал мой план. Мертвые отхлынули и бросились убегать. Враг тоже стремительно исчез, выйдя за пределы моей чувствительности. Единственное, что успел сделать — сшибить одного мертвеца, отсечь ему ногу и прижать к земле.

Не сработало. Из твари будто что-то выдернули, она захрипела и обмякла. Неожиданно. Впервые вижу, чтобы один мертвец обнулил другого.

И что это было?

Проведенной разведкой Война остался доволен. Противник ему понравился. Пока он собирал информацию, орденцы успели провести две боевые операции на территории соседей. Итог — минус два ковена. Один был уничтожен не полностью, а второй вырезали под корень, перебив всю нежить в городе.

Лорд Фаркус мог думать что угодно, но Война видел за этим логику, возможности и силу противника. Не наглые одиночки, а целая группа. Не изолированные дикари, а способные выходить на соседей, договариваться и продвигать свои идеи.

Без всяких сомнений, дай им время, и это еретическое движение разрастётся, охватит весь материк. Чего Война не собирался допускать. Разве что немного, чтобы продлить удовольствие.

Восемь дней сражений показали, что у ордена есть всего ничего бойцов, обладающих уникальной силой. Случай воеводы Славского, да и создание ордена само по себе говорило о том, что силу в себе может открыть если не любой, то многие. Но, видимо, процесс это небыстрый, раз такие бойцы до сих пор не появились в каждом лагере и отряде. Война определил три ключевые фигуры. Женщина отвечала за поддержку. Васильев — целитель и боец ближнего боя. Славский — адепт, предпочитающий техники. Что логично, ведь Блейк оторвал ему руку.

Главную опасность Война видел в Васильеве. Именно он смог определить, где Война находится, и броситься туда. Излишне рисковать мертвец не стал. Это Блейк был хорош в ближнем бою. Война же предпочитал совсем другие методы.

Особая сила, способность чувствовать мертвых и их атаки, целительские навыки, мастерство фехтования.

Стратегия была ясна. Васильева надо держать на расстоянии. Ордену нельзя дать разрастись. Вражескую армию нужно ослабить. Снабжение — перерезать. Людей надо кормить, платить зарплату, одевать, обувать, вооружать и обучать. Всё это слабые места людской армии.

По пути на базу Война закончил намечать дальнейшие шаги. Вскоре он собирался как следует повеселиться, хорошенько размяться после веков скуки.

Стародубов давно про себя понял, что быть воеводой точно не для него. Управление не самым маленьким отрядом — да, задача по силам. Быть политиком, мыслить стратегически, общаться с аристократами, просчитывать шаги на много ходов вперед — нет, это уже было слишком.

Текущие события напомнили об этом мужчине в очередной раз.

Слишком много всего происходило.

Никто не ожидал, что Славский будет тяжело ранен. Никто не ожидал, что он принесет так быстро клятвы, выйдет на новый уровень силы, начнет так активно сражаться, задавая противнику одну трепку за другой, ещё и в орден публично вступит, сняв с себя обязательства воеводы.

Также никто не ожидал, что князь и его жена будут убиты, как и некоторые придворные, отвечающие за функционирование княжества. Никто не ожидал, что Роман Юрьевич не взойдет на престол. То, как он себя повёл… Вот это как раз было ожидаемо. Прижать всех возможных конкурентов — вполне себе в духе смены правителя. Начал он бодро, в лучших-худших традициях аристократии, но случился какой-то пшик, не больше.

Евлантий Сергеевич слышал про Чернышеву. Даром что юная девица. Про её характер уже чуть ли не легенды ходили. И как она князю прошлому ультиматум выставила про клятвы, и как княжича до слез довела, и как в бой ходит, и как ловко мечом на полигоне машет, и что характер у неё — на десяток воевод хватит. То, что она, по сути, была той, кто возвела Сергея на трон, лишь дополняло этот образ.

И вот что со всем этим делать в глобальном смысле, Евлантий Сергеевич с трудом понимал. Взять того же Васильева. Начинали-то они общаться бодро. Забавный паренёк, который мог удивить. А теперь этот паренёк — глава ордена, который стремительно набирал власть и влияние, собирал людей. И этот глава занял место чуть ли не главной ударной силы. Против мертвых, не людей, но какая разница? Уже не обычный простолюдин, а влиятельная личность.

Когда отряд Стародубова поставили заниматься с орденцами, это стало тихой гаванью в неспокойное время. Так-то Стародубов был не прочь и в боях поучаствовать, но так уж давно повелось. Его отряд всегда использовали по особым поручениям. Как боевым, так и не очень. То нового князя прикрыть, то Васильевым заняться, то рейд на территорию противника устроить, то вот заняться обучением и боевым слаживанием орденцев.

Не то чтобы они обязательно были здесь нужны. Частью процессов занимался командир гвардии Чернышевых… Точнее, бывший командир гвардии. Сейчас он был главным командиром ордена. Воевода, по сути. Который прекрасно разбирался в мертвых, их тактиках и особенностях, в механизме клятв, обучении молодняка и прочем. Его сила была высокой чистоты, но высот Святой Троицы, как иногда называли Васильева, Чернышову и Славского, он пока не достиг.

Впрочем, Евлантий Сергеевич был уверен: скоро это случится.

В этот вечер или, скорее, уже ночь Дуб сидел на лавочке возле дома, где его разместили, и курил. Дневные учения закончились, личный состав разбрёлся по своим комнатам. Дела были завершены.

Вроде как.

Только вот старые раны поднывали. Не настолько, чтобы впадать в панику, но достаточно, чтобы задержаться, раскурить трубку и, поглядывая на мрачные тучи, которые тоже могли послужить причиной неприятных ощущений, успокоить нервы.

Последние новости с фронта тоже спокойствия не добавляли. Противник избрал новую тактику, которая оказалась действенной. Армии не хватало особой силы и тех, кто способен ощущать мертвых на расстоянии. Каждый день слушать вести об очередных потерях… Это давалось тяжело.