Не совсем по своей воле.

Эмма была права на сто процентов, когда говорила, что я недооцениваю свою репутацию. Неудивительно, если вспомнить, сколько раз мне приходилось доказывать свою профпригодность. О том, как меня видят люди, Демьян сказал. Он так и продолжал работать целителем… Тьфу ты. Подумал и понял, что говорю так, будто десять лет прошло. Я же всего полгода отсутствовал. Не такой срок, чтобы что-то принципиально изменилось.

Наслушался я про себя столько, что уши горели. И всякого удивительного, и откровенно бредового. Посмеиваясь и явно получая удовольствие, Демьян рассказал, что я по тысяче человек каждый день на фронте исцелял, и в бой сам ходил, тварей убивал, и что эти твари одна страшнее другой, и что мы целые гнезда выжигали, где над людьми эксперименты ставили, да новых чудищ создавали, и что мы разгневали короля монстров, он по наши души своего гвардейца на драконе послал, которого я лично сразил. И дракона, и гвардейца. И что в городе меня в броне видели, как я сражаюсь с тварью, которая новый вирус выпустила. И что я наследник древнего рода, который ещё триста лет назад с монстрами сражался и сейчас снова возродился, чтобы на этот раз битву выиграть. И что Источник у меня безграничный, и что мне все секреты целительства ведомы, и что я само воплощение силы.

— Но самое смешное, — хихикая, говорил Демьян, — что тебя всерьёз считают непорочным девственником, что ты настолько чист, что поэтому всем отказываешь!

— Да уж, да уж, — только и оставалось мне, что качать головой.

За частью этих слухов угадывалась рука Эммы, а за частью — народное творчество.

Как бы там ни было, люди стали реагировать на меня иначе. За те дни, что в лечебнице находился, кто ко мне только не пытался пробиться. Ладно тяжелобольные, которые жили с чем-то хроническим и неприятным, кто давно уже отчаялся, а тут увидел во мне надежду. Отчасти — зря. Я всё же полевой целитель, а не чудотворец. В незнакомой мне теме ничего сделать не могу. Отрастить утраченное — тоже.

Или мог, в теории, но не умел.

В общем, люди ко мне шли. В том числе богатые дураки, которые чуть ли не силой пытались пробиться. Один такой толстяк чуть ли не со скандалом пробился. Точнее, я его в коридоре встретил, когда на шум вышел.

— Господин святой! — крикнул он при виде меня.

Я уставился на него, поняв, что происходит. Он уставился на меня, сглотнув. Побледнел.

Подлечить-то я его подлечил. Банальная зарождающаяся язва. С этим могло помочь обычное сбалансированное питание. Ну, или помощь младшего целителя и лёгкие воздействия. О чём я ему и сообщил. Подкрепив слова основательной чисткой со стимуляцией кишечника. Мужик убежал в туалет, наверняка запомнив общение со мной.

Но речь не об этом. Ко мне подходили. Часто подходили. Не за лечением, а за советом. Как силу развить, как учиться целительскому делу. Многие были из персонала лечебницы. Слухи про то, кто разработал упрощённую методику открытия Источника, тоже гуляли вовсю. Как и про открытие магического зрения. Почему-то народ верил, что у меня есть ещё какие-то секретные методики в загашнике. Прогресс сестёр, которые с нуля за считаные месяцы добрались до приличного уровня, подкреплял эти фантазии.

А методики-то не было. Я делился силой, что ускоряло процесс. Клятвы тоже его ускоряли. Как и обширная практика. На этом все секреты заканчивались. Люди слушали, спрашивали про клятвы, уходили задумчивые. Кто-то снова подходил. Кто-то не возвращался. А кто-то записался в орден.

Мы в первую очередь отбирали опытных солдат, которые имели подходящий опыт на службе и для которых вступление в наши ряды было чем-то действительно серьёзным, а не мимолётным желанием или стремлением к мести. Уточню, исключительно стремление к поглощающей мести. Потому что личные мотивы были если не у всех приходящих, то почти у всех. Как оказалось, с мёртвыми много кто столкнуться успел.

Во вторую очередь я дал добро принимать тех, кто был связан с медициной. Целителей в том числе.

В день, когда выезжали, ничуть не удивился, увидев знакомые лица.

— С вами всё понятно, — глянул я на сестёр, которые стояли на общем месте сбора с сумками. — А ты что, решил выбраться из своей раковины и рискнуть жизнью? — посмотрел я на Демьяна.

— Почему нет? — пожал он плечами и улыбнулся.

— Сила ведёт нас, — неожиданно сказала Вера.

— Сила? — вскинул я бровь.

— Разве ты её не слышишь? — удивилась она.

Я промолчал, не зная, что ответить. Что это? Просто красивые слова, или они действительно что-то слышат? Боги общались со своими жрецами, иногда с обычными последователями, но чтобы сила говорила? Мир? Какая-то другая сущность? Или кто?

Было отчего задуматься, но уточнить я не успел, а потом и просто отказался от этой идеи. Всего нас собралось почти двести пятьдесят человек. Всех собрали, экипировали и подготовили к отправке. Поедем на фронт, но в боях с людьми участвовать не будем. Займёмся подготовкой, чтобы биться с мертвецами. Я собирался подготовить войско по своему образу и подобию. Воинов с целительскими навыками. В той или иной пропорции. Каждому преобразование тела я замучаюсь проводить, а вот обучить, чтобы они потом могли это передать ученикам… Эта идея казалась куда перспективнее.

С нами отправлялись не только принятые орденцы. Скорее, это мы отправлялись с отрядом Стародубова, которого так и оставили присматривать за мной. А ещё с отрядом княжича Романа и гвардейцами Чернышовых. В смысле, не личным отрядом Эммы, а войском Ярослава, её старшего брата.

Последний шёл за победами. Что касается Романа… Как мне шепнула Эмма, Сергей его отправил, чтобы вживую увидел, что это за сказки про мёртвых и как дела обстоят.

А вот и он. Княжич сам меня нашёл, заметил и направился решительным шагом.

— Ну что, Васильев? — бросил он насмешливо. — Как ощущения, когда собрал такую толпу?

— Ощущения? А я должен почувствовать что-то особенное?

— Азарт? Удовлетворение? Чувство власти? — говорил он так, будто искушал.

Не постеснялся на людях разговор завести. Сестры с Демьяном рядом стоят, другие люди тоже наш разговор слышат.

— И всё же мы с вами очень разные, Роман Юрьевич, — покачал я головой. — Я не стремлюсь к власти и не измеряю всё ею.

— Ну-ну. Все вы так говорите. Но ничего. Скоро мы все узнаем, какую игру ты затеял, — пообещал мне.

— А какую игру затеял княжич, когда в поместье отсиживался? — раздался из толпы чей-то голос.

Княжич дёрнулся, обернулся, но наглеца не увидел.

— Может, подштанники отстирывал? — раздалось с другой стороны.

— Или дрожал от страха, — хохотнул кто-то.

— Тело отца не остыло ещё, а сразу за власть бороться начал, — прилетело следом.

— А в лицо мне это повторить сможете? — чуть ли не прорычал княжич.

— А и повторим, — пробился вперёд бородатый мужик. — Я служил в гвардии князя. Мою дочь эти твари поймали и запытали. Где была тайная служба? Где был князь? Где был ты, золотой мальчишка, когда эти твари собирали кровавую жатву? Обслуживал их?

Когда княжич выхватил меч, я подошёл и перехватил его руку.

— Хватит, — сказал я этим двоим. — Вы все уже слышали, что я помню прошлую жизнь. Но не знаете подробностей той жизни. Твари убили моих родителей. Они уничтожили город, в котором я жил. Все мои знакомые и друзья пали, многие у меня на глазах. В конце и я сам был убит. Поверьте, чашу ненависти я испил до дна и не один раз. — Оттолкнув княжича назад, шагнул к мужчине. — Я понимаю твой гнев, воин, — посмотрел я прямо ему в глаза. — Я знаю, какая боль тебя терзает. Понимаю, насколько соблазнительно обвинить тех, кто вокруг. Тем более аристократам и правда есть что предъявить. Как и всем обычным людям, которые служат монстрам. Или ты думаешь, у них нет обычных слуг? Ты ошибаешься. Наш враг силен. Опасен. Коварен. Он столетиями опутывал мир своими нитями. Князь, каким бы он ни был, сполна расплатился по своим долгам. Его жену убили на его глазах. Превратили в нежить, чтобы она убила собственного сына, если прикажут. Знаешь, что сделал князь в последнюю минуту своей жизни? Убил эту нежить, чтобы спасти сына, за что лишился головы. Его последние слова были адресованы мне. Служи и защищай, сказал он, перед тем как отдать свою жизнь и выиграть нам пару секунд.