Тут надо сказать, что опыт Аристарха Павловича был направлен на общее понимание человеческого организма. Опыт мечников — на боевые качества, направленные против людей. Что понятно. Мой же опыт в противостоянии нежити. А это несколько другое. Нужно делать акцент на пробивную силу, чтобы рубить крепких тварей, и на собственную защиту, чтобы выживать, когда влетаешь в облако эманаций смерти. Кузнецовым же это не надо, потому что их противники — люди, как бы прискорбно это ни звучало. Куда важнее та же скорость, чем сила.

Где-то на стыке всех этих интересов мне требовалось найти лучшие решения для своих целей. Ну и Арине помочь в соревнованиях победить.

Возникал закономерный вопрос, почему её отец не мог сам дочку вывести на новый уровень. О чем я и спросил прямо. На что мне был дан простой ответ — он так не умел.

В смысле, не умел проводить тонкие манипуляции с чужим телом. Я, когда услышал, немного подзавис. Ну да, точно. Как-то запамятовал, что это целители имели богатую практику работы с другими. Мечникам же такое было не нужно. А тратить десяток лет на тренировки не особо нужного аспекта — это не самое рациональное, пожалуй. В смысле, оно бы было рационально, но мечники, как ни странно, упражняются с мечами, а не целительством занимаются.

Стало понятнее, почему Арину так заинтересовал парень, способный с ней поработать.

Возникал и другой вопрос — почему бы не обратиться к кому-то более опытному. На что я получил ещё один простой ответ. Толковых специалистов — нет. Каждая аристократическая семья сама решает вопрос. А учитывая, что объяснение любой техники — это попытка рассказать, что такое мороженое, человеку, который его не пробовал, то проблема, получается, довольно серьезная.

Вот и соревновалась молодежь в том, кто быстрее семейное наследие освоит. Я же со своими знаниями мог вклиниться в этот процесс и значительно его ускорить.

Но надо признать, Владимир Геннадьевич был готов пожертвовать своей дочерью. Уверен, он счёл риск приемлемым, но даже так риск есть риск. И доверять дочь незнакомому человеку — это такое. Достаточно смелое решение.

Посмотрим, что из этого выйдет.

В воскресенье у меня был выходной.

Встал рано, позавтракал, размялся да отправился за покупками. Быстро пробежался по заранее намеченным магазинам. Прикупил одежды, продуктов, всякой мелочи в дом. Обрастаю постепенно имуществом.

К одиннадцати, как и договаривались, отправился к Аристарху Павловичу. Приоделся в этот раз. В смысле, пришёл в чистом и новом, а не как тогда, после возвращения из командировки, весь помятый и подкопченный. Приятное впечатление я хотел произвести на жену наставника. А то как-то неудобно, что столько неудобств доставил. Затаит обиду, оно мне надо? Вроде мелочь, но мне не сложно.

Дверь открыла мне Ольга. Не то чтобы вытаращилась, но удивилась точно. Отец ей не сказал, кто в гости пожалует?

— Ты, — сказала девушка.

— Привет. Я к Аристарху Павловичу.

— Разумеется, — скривила она губы.

Отойдя в сторону, пропустила в квартиру. Судя по тону, на путь исправления Ольга не спешида вставать.

Сегодня в доме целителя было на удивление тихо, никакого топота ног. Я разулся, Ольга отвела меня в кабинет отца.

— День добрый, Аристарх Павлович, — сказал я.

— Проходи, проходи, — помахал он мне рукой.

Изрядно удивив, потому что во рту у него была трубка.

— Вы курите?

— Очень редко, — бросил он на меня взгляд. — И да, я в курсе, что это вредно.

— Молчу, молчу.

Ольга со мной заходить не стала, ушла, поэтому сейчас мы были одни.

— Как дочь? Удалось примириться?

— Если бы, — недовольно сказал мужчина. — Она сейчас под домашним арестом. Сказал, никуда не выпущу, пока не предложит адекватный план, чем по жизни будет заниматься.

— Надеюсь, всё у неё наладится.

В голове.

— Я тоже надеюсь. Закрой дверь на замок, Олег, — попросил Аристарх Павлович. — А я сейчас достану материалы.

Я вернулся, щелкнул замком. Аристарх Павлович поднялся, дошёл до шкафа, открыл — а там сейф массивный. Он ключ провернул, дверцу тяжелую потянул и вытащил вместительную коробку.

— По правде говоря, не уверен, что тебе это стоит показывать, — сказал он, — По разным причинам. Лучше это сжечь.

— Что там? — подошёл я к столу, где мужчина разместил коробку

— Смотри.

Он достал первую папку, открыл, посмотрел и мне протянул.

— Это у нас пан Алес.

— Ого, — оживился я.

Чтение много времени не заняло. По сути, в них ничего точного не говорилось. Упоминалось, что целитель оказывает какие-то особые, секретные процедуры. Что не особо чист на руку. Что вызывает подозрения и с большой долей вероятности не является человеком.

— Никаких доказательств? — спросил я.

— А какие доказательства тебе нужны? — озадачился Аристарх Павлович.

— Мне — никакие. Я и так знаю, что пан Алес — нежить. А вот насчёт вас…

Мужчина молча достал следующую папку. Развернул, показал мне страницу. На ней было фото. Препарированного упыря. Внизу приписка: вскрытие нечеловеческой особи. Образец был учеником пана Алеса.

Не везет ему на учеников, кажется.

— Ну да, так эти уроды и выглядят, — сказал я.

— Говорят, новый ученик, с которым ты, кстати, знаком, пропал, — заметил мужчина.

— Я его убил, — не стал врать.

Аристарх Павлович основательно затянулся, отошёл к окну и там выдохнул. Окно уже было открыто, приток свежего воздуха хоть как-то примирял с клубами дыма.

— Замечу, что пан Алес послал ученика организовать мне неприятности. Что он и сделал. Поймал его, считай, перед обедом. Когда он вёл молодую девушку домой, чтобы закусить.

— Кхе… — закашлялся Аристарх Павлович, — Олег, а ведь таких тварей много. Как ты примиряешься с этим?

— С большим трудом. Осознание, что прямо сейчас от рук тварей страдают и гибнут сотни людей, конкретно так давит. Но я предпочитаю сосредотачиваться на доступных целях. Пан Алес пока недоступен. Лучше не думайте об этом, Аристарх Павлович. У каждого из нас своя ноша. Без обид, но вы совсем не боец и уже им не станете. Слишком многое в себе ломать придётся. Я же по молодости на войну попал. В каком-то роде мне проще.

— Но ведь это неправильно, бездействовать, — возразил он.

— А вы бездействуете? — искренне удивился я. — Лечебница на вас держится. Вы, считай, оплот настоящего целительства. Разве это не важно?

— Важно. Но, как ты сам говорил, с таким врагом задумываешься, в чем смысл. Если все души обречены на бесконечное страдание, то…

— Сдаётся мне, Аристарх Павлович, что чем меньше таких людей будет, как вы, тем быстрее приблизится конец света. Поэтому не унывайте. Лучше расскажите, кто столько материала собрал.

Из того, что нежить здесь лет триста дела ведет и организовала кормовую базу, следовал на первый взгляд логичный вывод, что так будет продолжаться и дальше. Бесконечно. Никто ведь из людей в здравом уме не вырезает куриц-несушек под корень. Поразмыслив, я против этой версии аж два аргумента смог привести. Первый — в голодный год вырезают, ещё как. Что, если бог смерти атакует и другие миры, где ему дадут отпор? Тогда он может высосать досуха кормовую базу, чтобы победить. Второй — в моем мире не только люди гибли. Но и сам мир. Всё живое умирало, превращалось в мертвую пустыню. Почему так происходило, я точно сказать не мог. Но была версия, что бог смерти и саму планету пожирает, её жизненную силу. Поэтому есть все шансы, что дела в этом мире будут постепенно ухудшаться.

Если нежить сюда пришла триста лет назад, это ведь не значит, что она развернулась на полную в первые же дни. Может, ей лет сто потребовалось, чтобы распространиться. Ещё лет пятьдесят — чтобы закрепиться. И вот последние сто пятьдесят лет она собирает дань с человечества. Достаточно этого, чтобы мир стал разрушаться? Этого я тоже не знал. Надо бы проследить за этим вопросом, узнать, есть ли где-то существенное ухудшение обстановки.