Эпиграфом к сочинению я взял строчки из стихотворения Андрея Вознесенского «Не пишется», датированного 1967-м годом.

Поэт рассказывает о духовном кризисе, охватившем его:

Финал этого небольшого стихотворения неожиданно иронически оптимистичен:

Вот так, 2717 не знающих духовных кризисов и деградации поэтов обеспечивают семь поэтических томов ежесуточно. Цифры на тот период документальные. А кого из этой почти трехтысячной армады поэтов мы знали? Андрей Вознесенский, Евгений Евтушенко, Роберт Рождественский, Белла Ахмадулина… А чего стоило в то время приобрести их книги… Еще не так давно сам Вознесенский рассуждал по этому поводу в стихотворении «Книжный бум»:

Я вот только думаю, хорошо это или плохо, что через 20 лет после «Книжного бума» у нас нет уже очередей за Ахматовой и Пастернаком. Признак чего это? Насыщенного спроса на литературные ценности или глубочайшего упадка духовности, в котором находится страна?

Как вывести нас той волчьей ямы, куда мы попали? Этот вопрос всегда волновал художника — и нынче, когда об этом можно кричать во все горло со страниц любых изданий, и сорок лет тому назад, когда кричать во все горло с трибуны мог только первый человек в государстве, что и делал успешно Никита Хрущев, называя поэта «господином Вознесенским». А все мало-мальски популярные издания мира облетел фотоснимок занесенного кулака советского руководителя над головой молодого поэта. Это к ним, тем, кто стоял на трибунах, обращался Вознесенский незадолго до конца хрущевской оттепели в стихотворении «Тишины!»:

Нет, тогда они еще не наорались. И четыре года спустя, в 1967-м, когда наступило душное время Леонида Брежнева, Вознесенский обратился к эпохе уже с прямым вопросом:

Для заявления тогдашнего, что Маркс с Лениным относятся не к первоисточникам, надо было иметь гражданское мужество, ведь потребуется еще 24 года, почти четверть века, чтобы предсказание Вознесенского сбылось.

Давайте вместе с вами вдумаемся в это понятие — «отечественная война». К сожалению, невозможно пока найти ответа на мучающий поэта вопрос:

Два великих народа — грузинский и абхазский? А может, чеченский и русский?

«Кому жить плохо на Руси? — Спроси!» — перефразирует Вознесенский Некрасова в своем стихотворении 1980-го года «Кому на Руси жить плохо». Поочередно он обращается к рабочим, колхозникам, интеллигенции, к Господу Богу наконец. А в финале уже Родина отвечает на риторический вопрос поэта не менее риторическим тогда ответом: «Россия, что еще народу хочется?» Россия: «Когда же это кончится?..»

Мне очень близко творчество Владимира Семеновича Высоцкого, к сожалению, ушедшего из жизни на пике своего творческого расцвета. Близко темами, идеями, мотивами, но больше всего — жизненной правдой. Не имея возможности официально публиковать свои стихи, он был, однако, известен всему Советскому Союзу: его песни заучивали наизусть и пели, сидя в тесном дружеском кругу. Чем же так брали за душу его стихи? Ответ прост: простотой, столь милой русскому характеру.

Первые стихотворные опыты Владимира Высоцкого появились в виде пародий на так называемый «блатной» фольклор и носили, скорее всего, экспериментальный характер. Постепенно нарабатывая опыт поэтического творчества, Высоцкий обратился к военной теме, поднял проблему человеческих взаимоотношений и, конечно же, не обошел вниманием и любовь, чувство, которое Высоцкому довелось испытать в полной мере. Hе случайно все его стихотворные произведения буквально «светятся» и «искрятся» от пережитых их автором эмоций.

Уже в расцвете сил и лет Высоцкий встретил настоящую подругу жизни, свою судьбу и музу, Марину Влади. Сила любви поэта не знала границ. «Живые», хлесткие строки наглядно демонстрируют необыкновенную силу характера их автора и вместе с тем — его необыкновенную чуткость:

Подкупает искренность, с которой Высоцкий выражает и передает нам свои самые сокровенные мысли. Завораживает манера написания Высоцким стихотворных произведений. То мы видим перед собой пылкого, страстного влюбленного, то поэт предстает перед нами в образе фронтовика, немало повидавшего на своем веку. Многие люди долгое время действительно считали Высоцкого участником боевых событий — настолько убедительны и правдивы его строки о войне:

Можно смело представить себе Высоцкого в солдатской гимнастерке и с автоматом в руке. Как, впрочем, и в любом другом облике — настолько пластична и образна его речь, выливающаяся в короткие, но необыкновенно емкие в смысловом отношении стихи. Трепетно относясь к дням нелегких испытаний, выпавших на долю Pодины, Высоцкий не мог допустить и мысли о забвении пережитого.

Восхищает способность Высоцкого метко и жестоко высмеивать эти самые пороки: пьянство, бескультурье, хамство:

Уважать этого человека можно даже за то, что, зная за собой ужасный порок — алкоголизм, — Высоцкий никогда не роптал на свою долю, не сетовал на безысходность. Выкарабкиваясь из «пропасти», он писал строки, рассказывающие о том, что на самом деле испытывает человек, находящийся в такой ситуации: