Еще кто-то из философов древности заметил, что молодежь не почитает родителей, отличается своенравием мыслей и поступков. Было это сказано примерно за тысячу лет до нашей эры. Каждое поколение решает проблему отцов и детей по-своему. И в каждом поколении появляется свой художник, который описывает эти отношения.

В романе М. Горького «Мать» эта проблема имеет свою специфику. Лагерь «отцов» в ней представлен женским образом, матерью, Пелагеей Ниловной Власовой. Сорок лет безрадостной жизни наложили отпечаток на весь ее облик, рано состарили ее. От невыносимых условий жизни человек становится приниженным, забитым. Ниловна не была исключением. Недаром М. Горький замечание о ее тревожно-грустных глазах сопровождает сравнением «как у большинства женщин в слободке».

Сын Ниловны, Павел Власов, поначалу повторяет путь своего отца и внешне ничем не отличается от обитателей слободки. Он работает на фабрике, с гулянок возвращается пьяным, но не чувство радости, а угрюмое раздражение остается после этого. Человек не должен жить так, не должен мириться с невежеством, угнетением, рабской долей! Едва заметные перемены в жизни слободки резко меняют жизненный путь Павла Власова. Он не стал сторониться людей, приходивших из города и говоривших новое, «что-то неслыханное в слободке». Эти люди пробудили у молодого рабочего интерес к другой жизни и страстное желание понять правду.

Так прошло два года. Павел Власов стал совершенно другим человеком, непохожим на того парня, каким пришел на фабрику.

Однажды мать осторожно спросила Павла, зачем он читает «запрещенные книги». «Хочу знать правду», — спокойно ответил Павел. Он стал социалистом, избрал честный и доблестный путь революционера. За одно только чтение книг, которые говорят правду о рабочей жизни, его могли посадить в тюрьму. Но он не боялся этого. У него была цель в жизни: «Учиться, а потом учить других».

И первой, кого стал учить Павел, оказалась его собственная мать. Из любви к сыну, из желания спасти его от тюрьмы, она берется за выполнение первого революционного задания: под видом торговки принести на фабрику листовки и другую революционную литературу. Спокойно, деловито выполняет она рискованное, опасное поручение. Участие в революционной работе пробуждает у нее новые чувства и мысли.

Ниловна находит в этом свое призвание. Она вырастает духовно и осознает свое достоинство в борьбе за великие идеалы человечества.

Народным вожаком, человеком партии становится ее сын Павел. «Редкий человек!.. Железный человек…» — восхищается им Андрей Находка. М. Горький заканчивает одну из глав романа, рассказывающих о первомайской демонстрации, художественным образом большого обобщающего значения: «…Толпа имела форму клина, острием ее был Павел, и над его головой горело знамя рабочего народа. И еще толпа походила на черную птицу — широко раскинув свои крылья, она насторожилась, готовая подняться и лететь, а Павел был ее клювом…»

Рядом с сыном и его товарищами на первомайской демонстрации мы видим и Ниловну. Когда над толпой красной птицей взметнулось знамя рабочего народа, среди рук, ухвативших древко, была и рука матери.

После разгрома демонстрации и ареста сына мать уже твердо знает, что делать. Окрепли ее революционные взгляды. Она берет на себя ответственные поручения. Ничего не осталось в ее характере от прежней покорности, забитости и страха. Мать держится свободно и уверенно. Вся жизнь ее становится светлой, как правда, которой служат она и ее сын.

Так в чем же специфика проблемы отцов и детей в этом романе? Здесь нет конфликта во взаимоотношении поколений — мать и сын идут рядом по опасной революционной тропе. Они обогащают друг друга своей уверенностью в необходимости взаимной работы по приближению времени справедливости и добра.

Можно спорить по поводу «времени справедливости и добра» — мы с позиций сегодняшнего дня знаем слишком много плохого о результатах большевистской революции, но, отбрасывая политическую сторону произведения, за Павла и мать можно просто порадоваться. Они рядом…

Несмотря на то, что роман «Мать» был написан Горьким почти сто лет назад, в нем можно найти массу параллелей с сегодняшним днем. Вот самое начало романа, помните, утром «дрожал и ревел фабричный гудок, и послушные зову, из маленьких серых домов выбегали на улицу, точно испуганные тараканы, угрюмые люди, не успевшие освежить сном свои мускулы». Нынче нет только гудков фабричных, у людей будильники в домах появились, а вот все остальное соответствует нынешнему утру рабочего человека. А вечером? «…Они снова шли по улицам, закопченные, с черными лицами, распространяя в воздухе липкий запах машинного масла, блестя голодными зубами». Но «теперь в их голосах звучало оживление и даже радость — на сегодня кончилась каторга труда, дома ждали ужин и отдых».

Хочу поделиться вот еще какими размышлениями, навеянными романом. Да, в начале века так же, как и сотни лет до этого, рабочие люди жили плохо: Масса народа была темной, встречаясь друг с другом, они говорили и думали только о том, что связано с их работой. Единственной радостью для них служил кабак: «Истомленные трудом люди пьянели быстро, и во всех грудях пробуждалось непонятное, болезненное раздражение».

Только перечитывая перед экзаменами роман «Мать», я понял, зачем и отчего пьют сейчас россияне. Да чтоб заглушить такую же тоску, «непонятное, болезненное раздражение», отключиться от мирских проблем. Читая роман, я долго не мог ответить на один вопрос: что изменило Павла, что вытолкнуло его из этой темной массы? Но потом я решил для себя этот мучительный вопрос. Отвращение к водке!

Я поражаюсь реалистичному мастерству Горького, показавшего, сколько нерастраченного потенциала зарыто, вернее, запито в русском народе. Один только юноша перестал пить, потянулся к книгам, стал умнее, почитаем всеми, даже старики приходили к Павлу советоваться, когда тот был болен и лежал дома. Оправившаяся от побоев мужа, прониклась делом сына мать. Тут Горький тоже реалистичен. Ниловна, повинуясь материнскому инстинкту, закрывая собой единственного сына от тюрьмы, едет на фабрику с подпольной литературой, потом будет стоять рядом с ним, где-то поблизости, на первомайской демонстрации, пойдет по селам распространять нелегальную литературу. Не случайно Николай Весовщиков, освободившись из тюрьмы, идет к Ниловне и прямо говорит ей об этом: «Теперь такое время, что дети стыдятся родителей… Дети начали стыдиться родителей, говорю! — повторил он и шумно вздохнул. — Тебя Павел не постыдится никогда!»

Конечно, с позиции сегодняшнего дня я не со всеми страницами романа соглашаюсь. Взять, к примеру, знаменитый эпизод с «болотной копейкой». Ведь в наше время, сравните, в какие только фонды мы ни платим налоги с зарплаты. И никому ведь не приходит в голову бастовать по этому поводу. Поистине, ничего не изменилось…

Не согласен я с отношением революционеров к личной жизни: «Семейная жизнь понижает энергию революционера, всегда понижает! А революционер должен развивать свою энергию неустанно, все глубже и шире». Если рассуждать подобным образом, и вспомнить, сколько всего пережила Россия за последние сто лет, то становится понятно, что все население страны давным-давно должно было вымереть.

Но главное, что осталось у меня в душе после чтения романа, — вера писателя в неистребимые возможности русского человека. Верили в революцию, совершили ее, хотя были в меньшинстве, несмотря на громкое название «большевики». И были это такие люди, как Павел Власов. Напиши Горький продолжение «Матери», Павел наверняка был бы среди первых наркомов революционной России.

А закончить сочинение я хочу цитатой, которая не дает мне покоя: «Ко всему несут любовь дети, идущие путями правды и разума, и все облачают новыми небесами, все освещают огнем нетленным — от души. Совершается жизнь новая, в пламени любви детей ко всему миру. И кто погасит эту любовь, кто? Какая сила выше этой, кто поборет ее? Земля ее родила, и вся жизнь хочет победы ее — вся жизнь!» Хочется верить, что Горький оказался пророком, и нынешние дети выведут Россию из тупика.