«Дети Арбата» Анатолия Рыбакова были той первой ласточкой перестройки и гласности, что прилетела в сердца и умы читателей в конце 80-х годов. В чем феномен этой книги? Разве мы не знали раньше обо всех страшных фактах 30-х годов? Но это было чем-то далеким, неосязаемым, в полном объеме известном лишь специалистам. А в «Детях Арбата» автор впервые в открытую назвал вещи своими именами. Впервые мы узнали, как готовилось покушение на Кирова — в подробностях почти документальных, разве что мысли Сталина были «додуманы» автором, все остальное соответствует историческим фактам.

Впрочем, в трех книгах Рыбаков дает нам немало и собственных версий событий, действительно происходивших в то страшное время. Так, мы прекрасно помнили из учебников истории, что Серго Орджоникидзе покончил жизнь самоубийством. А согласно авторской версии Рыбакова, это не самоубийство, а убийство.

Если из всех частей трилогии выбирать название для всего цикла, я бы назвал его «Страхом». Рыбаков мастерски описывает, как в те годы страх охватывал практически всех. Все население страны минус один человек боялось ареста, боялось пыток — самых изощренных, а вот один человек — Сталин — боялся всего остального населения, которое могло его свергнуть.

Пуще всех Сталин в том далеком 37-м году боялся не Бухарина с Рыковым — за ними не было реальной политической силы. Сталин боялся Тухачевского — за ним была армия. Описание заговора Сталина против Тухачевского занимает в третьей книге значительное место. Как все остальные, был сломлен и Тухачевский.

И этот вопрос меня мучает все время: почему они ломались — Тухачевский, Блюхер, Уборевич. Разве не пытали наших партизан еще в гражданскую, а затем в Великую Отечественную войну? Но ведь абсолютное большинство выдерживало, умирало, но не сдавалось! Вспомним хотя бы некоторых из них: Сергея Лазо, Зою Космодемьянскую, Мусу Джалиля… Выходит, рядовые советские граждане были сильнее духом своих вождей и военачальников?

Наряду с реально существовавшими людьми — Сталиным, Тухачевским, Ежовым, автор прослеживает судьбы и трех главных действующих лиц трилогии — Саши Панкратова, Вари и Нины.

Саша освободился из ссылки, имеет минус в паспорте. Ему тяжело устроиться на работу даже в Калинине — нынешней Твери. Цепь случайностей помогает ему: неожиданное знакомство в столовой с официанткой Людой, ее приятели в автохозяйстве, секретарь местного обкома партии Михайлов, — каждый понемногу устраивает его судьбу.

Одноклассница Нина, ставшая школьной учительницей, не идет на компромисс с собственной совестью, как большинство коммунистов той поры, а без оглядки бросается в защиту директора школы в конфликте с типичной сталинисткой — старшей пионервожатой. Справедливость не торжествует: директора исключают из партии и арестовывают по дороге домой. Та же участь наверняка ждет и Нину: ее дело передано партследователю. Только решительное вмешательство младшей сестры Вари спасает Нину от неминуемого ареста.

Сложны взаимоотношения Саши и Вари. Они любят друг друга, но Варя совершает необдуманный поступок: выходит замуж за случайного знакомого, на поверку оказавшегося вором и шулером. Конечно, в конце концов она разводится с ним, но можно представить состояние Саши, когда он узнает о ее замужестве!

Роман заканчивается на перепутье: идет 37-й год, усиливаются тоталитарный режим, репрессии. Калинин становится режимным городом, Саша вынужден покинуть его. По «Детям Арбата» мы знаем о дальнейших планах автора продолжить повествование. Сюжетная линия уже намечена: начнется война, Саша попадет офицером на фронт. Рыбаков выбрал для своих романов жанр хроники: год за годом он раскрывает всю страшную сущность жизни страны.

Последняя книга трилогии весьма символично названа «Страхом». Страх — исконно советское чувство, которым держали в повиновении народ все годы советской власти. И думаю, от каждого из нас сегодня зависит сделать так, чтобы страну, будущие поколения не поглотили новые волны страха, корежащего души людей, ломающего их судьбы и лишающего счастья.

Пятьдесят семь лет назад нашу страну озарил свет победы, победы в Великой Отечественной войне. Нелегкой ценой досталась она. Долгие годы советский народ шел тропами войны, шел, чтобы спасти свою Родину и все человечество от фашистского гнета.

Каждому русскому человеку дорога эта победа, и, наверное, поэтому тема Великой Отечественной войны не только не утрачивает своей актуальности, но и с каждым годом находит все новые и новые воплощения в русской литературе.

В своих книгах писатели-фронтовики доверяют нам все лично пережитое на огневых рубежах, во фронтовых окопах, в партизанских отрядах, в фашистских застенках — все это отражено в их повестях и романах. «Прокляты и убиты», «Обертон» В. Астафьева, «Знак беды» В. Быкова, «Блокада» М. Кураева и многие другие — возвращение в «крошево» войны, в кошмарные и бесчеловечные страницы нашей истории.

Но существует еще одна тема, заслуживающая особого внимания, — тема нелегкой доли женщины на войне. Этой теме посвящены такие повести, как «А зори здесь тихие…» Б. Васильева, «Полюби меня, солдатик» В. Быкова. Но особое и неизгладимое впечатление производит роман белорусской писательницы-публицистки С. Алексиевич «У войны — не женское лицо».

В отличие от других писателей, С. Алексиевич героями своей книги сделала не выдуманных персонажей, а реальных женщин. Понятность, доступность романа и его необыкновенная внешняя ясность, кажущаяся незатейливость его формы относятся к достоинствам этой замечательной книги. Ее роман лишен сюжета, он построен в форме беседы, в форме воспоминаний. Долгие четыре года писательница шла «обожжеными километрами чужой боли и памяти», записывала сотни рассказов медсестер, летчиц, партизанок, десантниц, которые со слезами на глазах вспоминали ужасные годы.

Одна из глав романа под названием «Не хочу вспоминать…» повествует о тех чувствах, которые живут в сердцах этих женщин по сей день, которые и хотелось бы забыть, но нет возможности. Страх наравне с истинным чувством патриотизма жил в сердцах девушек. Так описывает одна из женщин свой первый выстрел: «Мы залегли, и я наблюдаю. И вот я вижу: один немец приподнялся. Я щелкнула, и он упал. И вот, знаете, меня всю затрясло, меня колотило всю. Я заплакала. Когда по мишеням стреляла — ничего, а тут: как это я убила человека?..».

Потрясают и воспоминания женщин о голоде, когда они были вынуждены убивать своих лошадей, чтобы не умереть. В главе «Это была не я» одна из героинь, медсестра, вспоминает о своей первой встрече с фашистами: «Я перевязала раненых, рядом лежал фашист, я думала, он мертвый… а он раненый, он хотел меня убить. Я как почувствовала, как кто-то меня подтолкнул, и к нему повернулась. Успела выбить ногой автомат. Я его не убила, но и не перевязала, ушла. У него было ранение в живот…».

Война — это, прежде всего, смерть. Читая воспоминания женщин о смерти наших бойцов, чьих-то мужей, сыновей, отцов или братьев, делается страшно: «К смерти нельзя привыкнуть. К гибели… Трое суток мы были с ранеными. Они здоровые, крепкие мужчины. Они не хотели умирать. Они все время просили пить, а пить им нельзя, ранение в живот. Умирали они на наших глазах, один за другим, и мы ничем не могли им помочь…».

Все, что мы знаем о женщине, умещается в понятии милосердие. Есть и другие слова — сестра, жена, подруга и самое высокое — мать. Но милосердие в их содержании присутствует как суть, как назначение, как конечный смысл. Женщина дает жизнь, женщина оберегает жизнь, понятия «женщина» и «жизнь» — синонимы.