Маяковский призывает отказаться от непонятных и далеких народу тем, надо найти с массой общий язык, как бы трудно это ни было. Для него гораздо важнее душа народа, а его грамотность, просвещенность уходят на второй план.

Другие строки подтверждают, что главным Маяковский считает внутреннее состояние человека, а не его внешний облик:

Вышесказанным в очередной раз подтверждается теория сочетания в творчестве Маяковского лирики с грубостью. Поэт считает, что рабочие люди, грубые внешне, имеют нежную, тонко чувствующую душу. Выявить душевые струны читателя — задача поэта. Поэт, в его понимании, выполняет важную общественную роль, на нем лежит огромная ответственность:

Политические «выкрики» изобилуют в главе, которую можно образно назвать «Долой ваш строй». Выстраивается своеобразная историческая цепочка политических лидеров, которых критикует Маяковский: «На цепочке Наполеона поведу, как мопса», критикуются далее «железный Бисмарк», «генерал Галифе», миллиардер Ротшильд и, наконец, завоеватель Мамай и предатель Азеф.

В четвертой главе поэмы соединены все отрицания, противопоставлением проходит ожидание поэтом великих потрясений в жизни народа. Поэт выступает в этой главе как новый апостол, воспевающий перемены к лучшему.

Поэма Маяковского «Облако в штанах» затрагивает наиболее значимые проблемы жизни общества. Поэт ищет новое духовное начало, которое поднимет дух простого люда, поможет справиться с бедствиями, постигшими великую страну.

Стихотворение «Послушайте!» написано в 1914 году. В стихах этого периода внимательный читатель увидит не только фамильярные, пренебрежительные интонации, но и, присмотревшись, поймет, что за внешней бравадой — ранимая душа. Стихотворение-крик души поэта. Оно начинается просьбой, обращенной к людям: «Послушайте!» Таким восклицанием каждый из нас очень часто прерывает свою речь, надеясь быть услышанным и понятым. Лирический герой стихотворения не просто произносит, а «выдыхает» это слово, отчаянно пытаясь обратить внимание живущих на Земле людей на волнующую его проблему. Это не жалоба на «равнодушную природу», это жалоба на человеческое равнодушие.

Весь строй речи в стихотворении «Послушайте!» именно такой, какой бывает, когда, ведется острая дискуссия, полемика, когда тебя не понимают, а ты лихорадочно ищешь аргументы, убедительные доводы и надеешься: поймут, поймут. Вот только объяснить надо как следует, найти самые важные и точные выражения. И лирический герой их находит.

Накал страстей, эмоций, переживаемых нашим героем, становится так силен, что иначе их не выразить как только этим многозначным емким словом «Да?!», обращенным к тому, кто поймет и поддержит. В нем и обеспокоенность, и забота, и сопереживание, и надежда…

Если бы у лирического героя совсем не было надежды на понимание, он бы так не убеждал, не увещевал, не волновался… Последняя строфа стихотворения начинается так же, как и первая, с того же слова. Но авторская мысль в ней развивается совершенно по-другому, более оптимистично, жизнеутверждающе по сравнению с тем, как она выражена в первой строфе. Последнее предложение вопросительное. Но, в сущности, оно утвердительно. Ведь это риторический вопрос ответ не требуется.

Располагая стихи “лесенкой”, он добился того, что каждое слово становится значимым, весомым.

Некоторые думают, что стихи В.М. надо кричать, надрывая голосовые связки. У него есть стихи для «площадей». Но в ранних стихах преобладают интонации доверительности, интимности. Чувствуется, что поэт только хочет казаться грозным, дерзким, уверенным в себе. Но на самом деле он не такой. Наоборот, М. одинок и неприкаян, и душа его жаждет дружбы, любви, понимания.

Поэтические приемы, используемые В.М. в этом стихотворении, на мой взгляд, очень выразительны. Фантастика (“врывается к богу”) естественно сочетается с наблюдениями автора над внутренним состоянием лирического героя. Ряд глаголов: «врывается», «плачет», «просит», «клянется» — передает не только динамику событий, но и их эмоциональный накал. Ни одного нейтрального слова, все очень и очень выразительны, экспрессивны, и, мне кажется, само лексическое значение, семантика глаголов-действий указывает на крайнюю обостренность чувств, испытываемых лирическим героем. Основная интонация стиха не гневная, обличительная, а исповедальная, доверительная, робкая и неуверенная. Можно сказать, что голоса автора и его героя зачастую сливаются полностью и разделить их невозможно. Высказанные мысли и выплеснувшиеся, прорвавшиеся наружу чувства героя, бесспорно, волнуют самого поэта. В них легко уловить ноты тревоги («ходит тревожный»), смятения.

Лирический герой стихотворения «Послушайте!» есть тот «кто-то», для кого без звездного неба немыслима жизнь на Земле. Он мечется, страдает от одиночества, непонимания, но не смиряется с ним. Отчаяние его так велико, что ему просто не перенести «эту беззвездную муку».

Стихотворение «Послушайте!» — развернутая метафора, имеющая большой иносказательный смысл. Кроме насущного хлеба, нам нужна еще и мечта, большая жизненная цель, духовность, красота. Нам нужны звезды — «жемчужины», а не звезды-«плевочки». В.М. волнуют вечные философские вопросы о смысле человеческого бытия, о любви и ненависти, смерти и бессмертия, добре и зле.

Пройдут годы, утихнут страсти, российские катаклизмы превратятся в нормальную жизнь, и никто не будет считать В.М. только политическим поэтом, отдавшим свою лиру лишь революции. На мой взгляд, это величайший из лириков, и стихотворение «Послушайте!» — истинный шедевр русской и мировой поэзии.

Русский символизм — это попытка найти ответы на вопросы, которые задавала эпоха. Когда-то Бальмонт сказал: «Реалисты всегда являются простыми наблюдателями, символисты — всегда мыслители… Наслаждайтесь в символизме свойственной ему новизной и роскошью картин. Если вы любите впечатление сложное, читайте между строк, — тайные строки выступят и будут говорить с вами красноречиво».

Мережковский, Брюсов, Андрей Белый, Соловьев, Блок, Иванов замахнулись на преображение жизни с помощью искусства. В их творчестве присутствует символ как особый вид образности.

Владимир Соловьев считал, что смыслом жизни является единство всего сущего с Богом. Возвышенное и низменное всегда соотносимо друг с другом. Его образы очень часто достигают космического масштаба. И чтобы передать эту космичность, поэт прибегает к символике. Например, в стихотворении 1892 года Соловьев вопрошает: