Вольнолюбивый дух поэта, боль за страну и народные беды одерживают верх над страхом, и он с уверенностью в голосе пишет обо всем и обо всех, кто вершил в ту пору историю, кто взял в свои руки власть и распоряжался жизнью страны и судьбой каждой отдельной личности, кто взял на себя право казнить и миловать ни за что. Из-под пера поэта выходят гневные антисталинские строки:

Страшным «13 мая» 1934 г. поэт был арестован, его ждали жестокие пытки и физическое истощение, а потом — воронежская тюрьма, за время пребывания в которой поэт заканчивает работу над своей «воронежской тетрадкой», ставшей лебединой песней творчества Мандельштама.

Поэт не терпел лжи и за правду вынужден был избрать тяжелую жизненную дорогу:

Сердце Мандельштама давно предчувствовало свою судьбу. За несколько лет до своей гибели им было написано пророческое стихотворение, в котором, словно в зеркале, отразилась надвигающаяся беда:

Поэт предчувствовал свою судьбу. Но его, как истинного борца, не пугали угрозы, не пугала смерть.

Он, как и многие другие, противостоящие уродству власти и насилию, шел навстречу судьбе со словами: «Немногие для вечности живут».

Стихи Мандельштама пережили своего создателя и дошли до нас, они — живые свидетели той страшной эпохи, в которой безнаказанно творились злодеяния, погибали миллионы ни в чем не повинных людей. В своих замечательных стихотворениях Осип Мандельштам донес до нашего слуха звуки истории:

Как-то «Литературная газета» поместила небольшой, из шести стихов цикл Феликса Кривина «Это не имеет названия». Первое произведение цикла как нельзя лучше, на мой взгляд, отражает суть истории нашего государства после 1917 года:

Ответ на этот чисто русский вопрос — почему муки (с ударением на первом слоге) — у нас много больше, чем муки (с ударением на втором слоге) — пытались все эти годы дать лучшие наши писатели, в числе которых был и Михаил Зощенко, едва ли не самая значительная фигура среди литераторов 20–50 годов XX века. Слава к нему пришла быстро. Вскоре после революции несомненным стал громадный успех молодого прозаика, автора предельно коротких, рассказов, поразивших читателей своим народным языком, свежестью, точностью в изображении быта и нравов современного ему общества.

Конечно, Зощенко нельзя отождествлять с такими героями его произведений, как Николай Петрович Дровишкин, конторщик из рассказа «Писатель», который, решив стать рабочим корреспондентом газеты «Красное чудо», нашел наконец тему для своего первого выступления в печати: «И вместо того чтобы видеть перед окнами ландшафт природы, трудящиеся порой лицезреют перед глазами мокрое белье, которое повешено для просушки… Не далее как сегодня, вернувшись после трудового дня, я увидел вышеуказанное белье, среди которого были и дамские принадлежности, и мужское исподнее, что, конечно, не отвечает эстетическим запасам души».

Как оказалось, Дровишкин увидел перед окном свое собственное белье, что, естественно, ставило крест на его первой статье. Сам же Зощенко находил гораздо более крупные темы для иронии и гротеска, причем герои его рассказов современны и в наше время.

Скажите, разве не попадаются сейчас многие на удочку таких мошенников, как «очень опрятного вида старичок в шубке и высокой меховой шапке», герой рассказа «Последнее рождество». Поезд остановился на какой-то захолустной станции из-за технической неисправности на линии. На станции даже буфета на было. Старичок и вызвался сходить в расположенную неподалеку церквушку, поставить рождественские свечки и заодно поискать где-нибудь еды для пассажиров своего вагона. «Пассажиры с радостью заворочались на стульях, вытаскивая свои деньги…» А дальше, как говорится, дело техники: «Прошел час, потом два, потом часы пробили пять. Старичок не шел». Поезд уехал без него…

А как бичует Зощенко скупых кавалеров в рассказах «Аристократка», «Любовь». Григорий Иванович, герой «Аристократки», пригласил свою даму сердца в театр, не рассчитав наличные, коих хватило всего на три или четыре пирожных. Подруга съела одно с кремом. «Цоп другое… Я аж крякнул. И молчу. Взяла меня этакая буржуйская стыдливость. Дескать, кавалер, а не при деньгах». В финале, еле-еле заплатив за четыре пирожных, наш незадачливый кавалер все-таки провожает даму до дома и слышит на прощанье: «Довольно свинство с вашей стороны. Которые без денег — не ездют с дамами». В условиях нашей рыночной экономики многие из мужчин могут оказаться в положении Григория Ивановича.

А вот на месте Васи Чеснокова, героя «Любви», я бы врагу не пожелал оказаться. Пошел он ночью провожать после вечеринки Машеньку, объяснился прелестной девушке в любви и… испугался вора, раздевшего его на снегу: «Даму не трогаете, а у меня — сапоги снимай, — проговорил Вася обидчивым тоном, — у ей и шуба, и калоши, а я сапоги снимай…»

Можно еще долго вспоминать Михаила Зощенко. И «Баню», и «Актера», и «Суконное рыло», и «Кругом 16», и «Медика»… В каждом из сатирических рассказов проницательный читатель увидит приметы сегодняшнего дня. И вместе с Феликсом Кривиным о героях Зощенко смело можно сказать стихами: