- Как вы? - Мариус чуть улыбнулся и сделал шаг в мою сторону.

Я сжалась и инстинктивно подалась назад, замерев от тревоги.

- Лейлин, успокойтесь. Это же я, я вам не наврежу. Все в порядке, - голос его был тих и сипл, а сам он поднял руки в вверх с открытыми ладонями, словно показывая, что от него не исходит никакой опасности.

Я попыталась выдавить улыбку, надеясь, что она не выглядит слишком жалкой.

- Я вас не боюсь, - голос, как не удивительно, был тверд и спокоен. - Мне просто внезапно стало дурно, как будто разом лишили всех сил. Такая слабость и беспомощность. Наверно это из-за источника. Спасибо, что помогли.

Я была мила и доброжелательна, хоть внутри все кричало, о том, что от него нужно бежать. Как можно дальше. И немедленно. Страх и паника. Неприятные чувства.

Парень на мою улыбку не ответил, наоборот, нахмурился. А потом сделал еще один маленький шажок в мою сторону.

Внутри все сжалось, но я осталась на месте - даже не шелохнулась. Напротив, постаралась улыбнуться еще более тепло, хоть все и протестовало против этого.

Мариус замер. Он стоял и внимательно рассматривал меня, как диковинный экспонат в музее. Неужели я такая плохая актриса и не могу изобразить даже капельку радости?

- Почему вы меня боитесь? - наконец, спросил он, склонив голову на бок.

- Я не боюсь.

Протянула вперед вытянутую руку, которая, к моей радости, не дрожала. Ну же, поверь мне. Что, тьма возьми с тобой не так?

Неужели он не только может ментально воздействовать на меня, но и считывать мои мысли? Менталисты, вроде, так не работают. Я бы почувствовала, если бы...

Я оборвала внутренний голос и стала напевать в уме глупую детскую песенку, но он так и продолжал молчаливо стоять, никак не реагируя и не принимая мою руку.

Спустя пару минут полной тишины, уверившись, что нападать на меня прямо сейчас он не будет, я чуть успокоилась и села, устроившись поудобней.

Мы замерли друг против друга, внимательно смотря другому в глаза.

Что делать дальше было не понятно. Он не верил, что я его не боюсь, а я не могла убедить его в обратном. Попросить его оставить меня в покое и все забыть? Не уверена, что он согласиться. И зачем он вообще вызвался мне помочь?

Может ему что-то от меня нужно? Точно. Именно от меня и поэтому он с самого начала был таким милым и обходительным. Но что-то случилось и ему стало трудно держать маску славного парня.

- И что дальше? - тихо спросила я, не выдержав молчания.

- Лейлин, - он тоже отмер и опять заговорил ласковым и теплым баритоном. - Я не понимаю, что с вами случилось. Почему вдруг вы меня испугались. Может я был чересчур настойчив насчет столицы Галена, но я хочу чтобы вы были в безопасности. Я.. я просто влюблен в вас и хочу, чтобы вы были счастливы. Нет, вы не думайте, я не требую ответить на мои чувства, просто хочу, чтобы у вас все было замечательно. И поэтому...

Он еще долго и красиво распинался о своей симпатии, но сейчас я не верила ни единому его слову. Я просто чувствовала всю фальшь. Может я ему и нравлюсь, но помогает он мне не из-за этого. Чем больше он убеждал меня, тем увереннее я была. Ему что-то нужно. Жизненно необходимо. Но, что? У меня нет ничего своего, кроме темного источника. И драконитов брата.

Может дело в них?

- Мариус, конечно я вам верю и вы мне тоже... очень симпатичны, - ласково прошептала я , как только он замолчал, чтобы перевести дух.

Но парень лишь мотнул головой и чуть подался вперед, заглядывая мне в глаза, словно ища что-то.

- Вы мне не верите, - потрясенно пробормотал он.

Тьма! Не могу обмануть обычного парня. Как же я буду скрываться в Галене? С такими способностями врать меня сразу раскусят.

- Что.. Почему вы так говорите? Я вас не обманываю. Почему вы сомневаетесь во мне? В моих чувствах? - по щекам покатились слезы, голос задрожал, сдерживая близкие рыдания. Вся усталость и события последних недель навалились вдруг со страшной силой и я позволила себе зарыдать по настоящему.

Спустя мгновение я оказалась в мужских объятиях. Мариус держал меня осторожно, слегка поглаживая по спине и нес какую-то нежную чушь, пытаясь успокоить.

Наконец, мне удалось взять себя в руки, всхлипывания остановились, и парень снова отстранился.

Мы сидели рядом, очень близко, и смотрели друг другу в глаза. Я не знаю, как выглядела я, но он был очень уставшим и обессиленным. И то очарование, которое я всегда чувствовала, исчезло. Да, он был красивым, но и только. То доверие и симпатия, что были – прошли, и их уже не вернуть. Но самое удивительное, что он об этом знал.

- Вы эмпат? - внезапно спросила я, заставив его вздрогнуть.

Мариус слегка покраснел и быстро отвел глаза в сторону, но я успела заметить расширившиеся зрачки. Значит попала в точку. Притворяться нет смысла, он считывает мои эмоции, на слова ему плевать.

- Значит эмпат. Редкий дар. Тоже от матери достался? И кем же она была, если у вас и эмпатия и защита от ментального воздействия?

- Лейлин, я не понимаю..

Я перебила его, не став слушать новые оправдания:

- Мариус, давайте поговорим честно. Вам что-то от меня нужно, нужно так сильно, что вы готовы рискнуть и помочь мне бежать. Скажите, что это и мы обсудим условия. Разве вы не знаете, что самый быстрый способ получить то, что хочешь, это попросить?

Парень хмыкнул и поднялся с кровати, но продолжал молчать.

- Я ведь все равно не выдам вас. С кем бы я могла это обсуждать? Чем вы рискуете? Только не надо больше притворяться славным добрым парнем, второй раз я на это не куплюсь.

- Лейлин, да с чего вы взяли…что я вру? Как мне вас убедить, что я помогаю бескорыстно?

Такого способа точно не было, хотя:

- Дайте магическую клятву.

Он вскинул голову и несколько мгновений смотрел мне в глаза, но снова отвернулся.

- У меня не хватит сил, - бросил он в ответ и отошел к окну.

- Как на это может не хватить сил? Вы инициированный маг, лечили мне головную боль и обезболивали после падения с лестницы. Не врите мне.

Я скрестила руки на груди и стала ждать его дальнейшее решение молча.

Мариус еще колебался, потом достал артефакт безмолвия, убеждаясь, что он исправен и работает и, наконец, решился.

- Я болен, - его голос был глух и тих, словно признаться в этом было тяжело. – Все думают, что я слабый маг, но на самом деле мой резерв достаточно большой, больше чем у вашего близнеца. Просто, когда я начинаю магичить, сила расходуется не только на заклинания, но и в окружающее пространство, просачиваясь из резерва, как сквозь решето. Я не могу ее удержать и даже после простых заклинаний уже пуст, а что-то посильнее тянет мои жизненные силы.

Я пытаясь осмыслить услышанное. Никогда о такой болезни не слышала, но звучит правдоподобно: в день нашего знакомства, после того как он лечил мне мигрень, сам весь сделался больным. Я прекрасно помнила, как переживала за его возвращение в Академию по их бесконечной лестнице.

- И что это за болезнь такая? – я нарушила тишину.

Парень молчал, погруженный в свои мысли.

- Хотите я дам вам клятву, что сказанное вами останется между нами? – предложила я.

- Вы еще не маг, она не сработает, - бросил он в ответ.

- Я дам кровную клятву. И тогда даже менталист не сможет ничего выведать у меня – я умру раньше.

Он резко повернулся ко мне, удивленный, даже шокированный, явно не ожидавший такого предложения. Действительно, кто рискнет не просто своей магией, а самой жизнью?

Мы пару минут смотрели друг другу в глаза, пока он снова не отвернулся, явно обдумывая мое предложение. А через минуту Мариус заговорил:

- Я расскажу вам печальную сказку. Когда-то давным-давно старший из сыновей влиятельного и богатого светозарного лорда очень сильно обидел темную ведьму, в отместку она прокляла его и всех его потомков. После этого он прожил лишь пару лет, теряя магию и жизненные силы, и умер в муках. У него не было своих детей, наследником отца стал его младший брат. Брат рос, взрослел, женился, завел детей – никакого проклятья. Вся семья успокоилась и постаралась забыть о печальном прошлом. Шли годы и уже старший сын этого младшего брата, который к тому времени сам стал главой семьи, прошел инициацию и обрел свою магию. И, как оказалось, семейное проклятье. Никто не смог помочь и через пару лет его не стало. Все опять повторилось. Со временем семья поняла, что проклятье в каждом поколении распространялось только на старшего в роду – законного наследника.