— Да пошла ты! — выплюнула она. — Извини, что забочусь. Вот дура я, что пришла проверить, как ты, сумасшедшая маленькая стерва. — Никто мне не сказал! — закричала я, дергая волосы так сильно, что клок сорвался с головы. Бросила и его в неё. — И это больно, и мне от этого не становится лучше, и это всё твоя вина!

— Ты о чём вообще? — спросила сестра, глядя на меня с ужасом. — Лиззи Янг, лучше возьми себя в руки прямо сейчас и перестань рвать волосы!

Она протянула руку, чтобы схватить меня за руку — и тут я потеряла контроль.

— Я тебя ненавижу! — бросилась на старшую сестру, схватив её за волосы и затащив на кровать. — Это всё твоя вина! — всей силой царапала и рвала ей лицо ногтями. — Ты сделала это со мной! Это ты! — Папа! — закричала Кива, пытаясь отбиться. — Папа, помоги! Папа, быстро! Эта чокнутая на меня нападает!

— Иди к чёрту! — сжала волосы так, что она не могла убежать, оседлала её грудь и продолжала рвать лицо. — Ты впустила монстра! — опять царапала, так глубоко, что пошла кровь. — Ты позволила монстру играть со мной!

— Лиззи! — услышала я рев отца, и он оттащил меня от сестры. — Что с тобой, ради Бога? — сжал меня так крепко к груди, что я не могла вырваться. — Прекрати, ну же!

— Она напала на меня, папа. — Кива, вставая на ноги, закрыла лицо руками и разрыдалась. — Она совсем с ума сошла.

— Это её вина, папочка, — попыталась возразить я сквозь крики, указывая на сестру, а он крепко держал меня, не отпуская. — Она впустила монстра!

— Что происходит? — потребовала мама, войдя в комнату. — Что случилось, девочки?

— Вот что — этой девочке нужен транквилизатор, — отрезал папа, стараясь удержать меня. — Я собираюсь отдать её в клинику, Кэтрин. — Майкл, успокойся, — пыталась утихомирить мама, встав между нами. — Давайте просто сядем и поговорим, как семья.

— О чём говорить? — выла Кива, показывая на кровь, стекающую по щекам. — Она дикарка, мама, её надо закрыть.

— Это её вина, мамочка! Кива впустила монстра, — начала я умолять, но отец прервал меня ревом.

— Хватит! — поставил меня на пол, схватил за плечи и так тряс, что у меня застучали зубы. — Нет никакого монстра, и твоя сестра тебя не обижала! — снова потряс. — Нет страшной женщины, и голоса в твоей голове не настоящие! — голова моя резко дергалась в разные стороны. — У тебя болезнь ума, слышишь? Весь этот бред внутри тебя, Элизабет!

— Майкл, перестань её так трясти!

— Ты пойдёшь к специалисту и будешь делать всё, что он скажет, и принимать лекарства, чтобы держать этот бред в узде, — продолжал он, игнорируя маму, которая пыталась отдернуть его руки. — Иначе, клянусь Богом, я посажу тебя на корабль и отправлю —

— Майкл! — закричала мама громче, чем когда-либо я её слышала. — Не смей!

— Это случится, Кэтрин, — предупредил он с отвращением глядя на меня. — Отныне всё будет по-моему.

ГДЕ ТВОЯ СЕСТРА?

Хьюи

12 октября 1996 года

— Спасибо, что пришла так быстро, дорогая, — сказала мама, когда Кива зашла на кухню в субботу вечером. — Меня вызвали на работу, а Пит, ну, он всё ещё неважно себя чувствует.

«Неважно себя чувствует».

Какой бред.

Мой папа не был «неважным».

Мой папа просто ушёл.

— Я сказал ей, что уже достаточно взрослый, чтобы присматривать за Клэр, — сказал я, всё ещё раздражённый, что мне нужен был кто-то на подмену, когда Фели мог оставаться один дома, если родителей не было. — Мне больше няня не нужна.

— Ты, может, и справишься сам, но твоя сестра — точно нет, — мама перебила меня с таким взглядом, который говорил «не начинай». — Я знаю, что ты вполне способный, Хьюи, — сказала Кива, взяв меня за волосы и помяв их. — Я просто здесь, чтобы следить, чтобы твоя сестра не попадала в неприятности, понял? Ты делай своё, малыш.

— Клэр и Гибс играют в её комнате, а Пит наверху, если понадоблюсь, — добавила мама с благодарным взглядом. — Дети поужинали, а в банке есть деньги на пиццу, если захотите позже.

— Всё будет отлично, — уверила мама Киву, провожая её до входной двери. — Береги себя.

— Всегда берегу, дорогая.

Я дождался, пока дверь за мамой захлопнулась, и начал допрос.

Потому что у меня была претензия к нашей няне.

— Где твоя сестра?

— Ты и так знаешь, где моя сестра, Хью, — Кива прошла мимо меня, возвращаясь на кухню. — Я уже миллион раз тебе говорила. — Да, но ты не сказала, когда она вернётся домой, — настаивал я, следуя за ней. — Лиззи уже долго в больнице, Кива. Я хочу знать, когда она придёт домой.

— Скоро.

Я не видел лучшую подругу несколько недель, и слово «скоро» каждый раз, когда я спрашивал, когда она вернётся, сводило меня с ума. Мне хотелось кричать. Что вообще значит «скоро»? Это два часа, два дня или две чертовы недели? Пустое слово, которое ничего для меня не значило.

— Я хочу её навестить, — упрямо сказал я, глядя на неё. — Лиз бы хотела, чтобы я пришёл.

— Я уже говорила, что ей сейчас нельзя никого пускать.

— Да, но ты даже не сказала почему! — я кричал, теряя терпение. — Ты даже не сказала, что с ней!

— Она больна, Хью. Как я уже говорила.

— Чем именно? — спорил я, не желая уступать.

— Это личное.

— «Личное» — это не диагноз, Кива.

— Чёрт побери, Хью, всё гораздо сложнее, понял?

— Ну и пусть, я справлюсь со сложностями, — резко ответил я. — Я не твой тупой парень.

— Эй! — теперь уже она накричала на меня. — Не тяни сюда Марка. — Ладно. — Я скрестил руки на груди. — Перестань меня как ребёнка воспринимать — и я перестану.

— Ты ребёнок, Хью, — ответила она. — Очень умный, но всё равно ребёнок.

— Я не отпущу этот вопрос, — предупредил я подростка у себя на кухне. — Я не Клэр и не Гибс. Ты не подкупишь меня печеньем и не отвлечешь божьими коровками. — Я прищурился. — Если ты не скажешь, что с моей лучшей подругой, я узнаю сам.

Она подняла бровь с недоверием. — Ты что, угрожаешь мне, Хью Эндрю Биггс?

— Как я могу, если я просто ребёнок?

Кива долго смотрела на меня, не моргая, пока наконец не сдалась с раздражённым рычанием:

— Ладно, гений, думаешь, ты достаточно взрослый для этой дерьмовой беседы? — Она вздохнула и указала на стол. — Садись и слушай.

Я оперся локтями на кухонный стол, прижав голову к рукам и слушал каждое слово, которое вылетало из рта нашей няни.

— Болезнь моей сестры — это то, что не увидишь, — продолжала Кива, постукивая пальцем по виску. — Всё происходит в её голове. Она слышит голоса, и это заставляет её сходить с ума. — Она откинулась на спинку стула и указала на шрам на своей щеке. — Это она мне так ногтями нацарапала. Моя младшая сестра.

— А ты что ей сделала первой?

— Ничего, — резко ответила Кива, скрестив руки. — Вот в чём дело, Хью. Она сумасшедшая.

— Нет, она не сумасшедшая, — покачал я головой, отвергая её слова.

— Не говори так о моей подруге.

— О, правда? А твоя подруга — моя сестра, так что я думаю, знаю её получше, чем ты, — резко ответила она. — Может, она и обманывает тебя и твоих друзей своим милым видом, но это маска. — Голос её дрожал от эмоций: — Я пыталась ей помочь тысячу раз, а она лишь плюёт в лицо и винит меня в своих проблемах. — Она горько рассмеялась, указывая на шрам снова. — Вот это — результат того, что она сходила с ума и обвиняла меня в том, что я принесла в её комнату монстров. — Она покачала головой. — Что мне можно сказать? — Извини за невидимых монстров, которые есть только в твоей голове, дорогая сестра.

Я не знал, что ответить, но точно не понравился её тон, и я сказал:

— Не стоит так говорить о сестре. Это звучит горько и жестоко. — Ладно, подавайте в суд, — ответила Кива, вытирая слезу с уголка глаза. — Мне пятнадцать с половиной, и моя жизнь — ад. У меня злой отец в отрицании, сумасшедшая сестра и мама, которая столько раз болела раком, что, скорее всего, не увидит, как я закончу колледж, так что, может, я и вправду имею право быть немного горькой.