Ежедневная терапия вместе с тщательно подобранной комбинацией стабилизаторов настроения и антипсихотиков довела меня до момента долгожданного возвращения в общество.

Наконец.

Когда я вернулась в Олд Холл Хаус в прошлую пятницу вечером, я почувствовала себя чужой.

Как будто это не тот дом, куда я должна была вернуться.

Как будто мои родители — не мои родители, велосипед на газоне — не мой велосипед, а комната, в которой я провела большую часть детства, — не моя комната.

Это было странно, но я справилась.

Я проработала свои чувства, вместо того чтобы убегать от них.

Мама была в восторге, что я наконец дома, а папа был сдержан.

Я не винила его.

Я чувствовала то же самое.

Когда я вернулась в Томмен, это был первый день после пасхальных каникул, и поскольку мама хотела, чтобы я плавно вернулась, я пришла только после большого перерыва.

После мучительного одностороннего разговора с мистером Туоми в кабинете меня проводили в класс с похлопыванием по голове и приглашением обратиться к нему, если что-то понадобится. Мне ничего не понадобится, но, по крайней мере, он не сыпал упреками за пропуски. Директор, похоже, больше заботился о моём психическом здоровье, чем о посещаемости.

Что касается учёбы, нам обоим было понятно, что беспокоиться не о чем. До моего ухода я просто прохлаждалась на уроках, считая весь курс юниор-сайкла скучным. Во время пребывания в больнице, когда стабилизировалась, я выполняла школьные задания прямо из кровати. Честно говоря, я могла пропустить ещё три месяца, и это никак не сказалось бы на моих высоких оценках.

Когда я вышла из кабинета, в воздухе раздался визг радости.

— О Боже, о боже, о боже! — вбежала ко мне Клэр и обняла так крепко, что я не успела поздороваться. — Наконец-то ты дома! — она прижала меня к себе, словно хотела меня поглотить. — Я ужасно по тебе соскучилась, Лиззи Янг.

Дрожащая я позволила себе расслабиться в её объятиях, впитать тепло, которым она меня окружала.

— Я тоже скучала, — прошептала я.

— Как мама? — спросила она.

— Она поправляется.

— А ты? — отстранившись, она провела руками по моим волосам и внимательно посмотрела в лицо. — Как ты?

— Ты меня знаешь, Клэр, — я сглотнула эмоции и улыбнулась подружески. — Со мной всегда всё в порядке.

В её коричневых глазах блеснула тревога, но она не стала настаивать.

Вместо этого она улыбнулась и, взяв меня за руку, повела по коридору. — Позволь мне рассказать тебе всё про школьные сплетни — предупреждаю, их много.

— Не могу дождаться, — сухо ответила я, облегчённо вернувшись к нашей привычной болтовне.

— Слышала, что девочки пятого курса задумали операцию под названием — операция «зацепить тринадцатого» — начала она рассказывать, подробно описывая разговор, который услышала в школьном туалете. Оказывается, старшеклассницы соревнуются в неприличной гонке, кто первым сблизится с Джонни Кавана.

— Но девочка не может выиграть, просто переспав с ним, — продолжила Клэр. — Она должна заставить его влюбиться.

— Ужас, — я поморщилась. — Это жутко.

— И при этом они должны быть официальной парой, — добавила она, морщась. — Чтобы он был её парнем.

— Тогда миссия обречена, — я сухо заметила. — Потому что единственная вещь, к которой этот парень когда-либо проявит верность — это регбийный мяч.

— Верно, — Клэр усмехнулась, слегка толкнув меня плечом. — Понимаю, что он красивый и популярен, но я не понимаю, в чём его фишка.

— Я тоже не понимаю.

— Он вроде вежливый, но как-то отстранённый, — её глаза расширились. — И он большой, Лиз, реально огромный. — Он не просто отстранённый, — вставила я, вспоминая то, что помнила. — Он сноб.

— Лиз! — она вскрикнула.

— Он ходит по школе, как будто он Томменский ответ Брайану О’Дрисколлу.

— Потому что он и есть он, — засмеялась она. — Он лучший внешний центр в своей возрастной группе по всей стране.

— Значит, он получает особое отношение в школе?

— Да! — она засмеялась снова.

— Ну и пусть. Всё равно он сноб.

— Джерард говорит, что он просто злится, что всё ещё здесь. Хочет вернуться домой, в Дублин, — пожала она плечами.

Вот так я провела остаток дня, болтая с подругой детства.

Было приятно.

***

Когда после последнего урока Хью заглянул за угол, я поняла, что он меньше всего ожидал меня встретить — именно поэтому я и ждала его.

Хью был как часы. Он делал то, что обещал. Тренировки — это то, чему он посвятился и чего непременно будет придерживаться, потому что такой он.

— О, чёрт, — пробормотал он, врезавшись в меня, и мои книги рассыпались по земле. — Прости, не заметил.

Он быстро начал собирать книги.

Когда он поднялся, держа книги в руках, он посмотрел на меня. Его лицо сменило выражение на удивление, и книги снова вывалились у него из рук.

— Лиз.

— Привет, — я едва могла дышать от напряжения, наблюдая, как он смотрит мне прямо в душу своими виски цвета ириса.

Невольная дрожь пробежала по моему телу, и я была почти уверена, что он почувствовал её, потому что его тело отреагировало почти зеркально.

Мы долго смотрели друг на друга, пока он не разрядил напряжение, покачав головой. — Ты вернулась.

— Я вернулась, — с трудом выдавила я, наблюдая, как он снова собирает мои книги. — Можно поговорить?

— У меня тренировка, — ответил он, встав и отдавая книги. — Капитан отрежет мне яйца, если я опоздаю.

Мне стоило уважать его ответ.

В конце концов, я не имела права настаивать, но я не смогла удержаться и тихо прошептала — пожалуйста.

Его шаг замедлился, и я увидела бурю в его глазах, как внутри него разгорелась внутренняя борьба.

Наконец, когда я почти потеряла надежду, он с усталым кивком уступил.

— Ладно.

Он кивнул в сторону столиков для пикника, и облегчение накрыло меня.

— Когда ты вернулась? — спросил он, шагая рядом. — В пятницу, — ответила я, голос был спокойнее, чем я себя чувствовала. Его большая рука, коснувшаяся моего плеча, вызвала у меня нервное волнение.

Волны волнения пробегали по телу, заставляя кожу оживать, словно через неё проходит электрический ток.

О, Боже, только не здесь, — мысленно молила я, сдерживая привычные отвратительные позывы и компульсии. — Не сейчас. Будь хорошей. Оставайся стабильной, чёрт возьми.

— Помогло? — спросил Хью, ставя мои книги на пустой столик.

— Да, — я соврала, садясь. — Сейчас я чувствую себя намного лучше. — Хорошо, — он уронил сумку на землю и сел напротив. Опираясь на стол, он перебирал обломок дерева. — Я хочу, чтобы тебе было лучше, Лиз.

Я дышала коротко, почти слышно, и спросила:

— Ты правда хочешь?

Он долго смотрел на меня, затем с тяжёлым вздохом сказал:

— Конечно.

— Ты не… — мои слова оборвались, и я отвернулась, чтобы отдышаться, затем снова посмотрела на него.

Было больно.

Но не достаточно больно.

Я глубоко вздохнула и решилась спросить:

— Клэр… Ты не…

— Я ничего ей не сказала, — перебил Хью привычным успокаивающим тоном. — Все думают, что ты была в Испании с родителями.

— Прости, что тебе пришлось меня прикрывать, — сказала я, чувствуя стыд за то, что втягиваю его в мои внутренние битвы. — Прости, что втянула тебя в мою больницу в тот день.

— Я бы сделал это снова в любой момент.

Его слова меня сбили с толку.

— Правда?

— Да, Лиз, правда.

— Почему?

— Потому что ты здесь, — ответил он просто. — Потому что ты снова ты. — Лёгкая улыбка коснулась его губ. — Это всё, чего я когда-либо хотел, Лиз. — В его коричневых глазах мелькнула боль. — Я хочу, чтобы ты была в порядке.

— Да, — я ответила. Только не с тобой.

ПРОЩАЙ, МОЯ ЛЮБОВЬ

Хьюи

19 апреля 2004 года

В тот момент, когда я встретился с ней взглядом во дворе, каждая крупица моей израненной гордости испарилась. А моё сердце? Оно возвращалось к ней, как верный бумеранг. Потому что, в отличие от моего мозга, его нельзя было обмануть и заставить забыть о ней. После школы у меня было миллион и одна обязанность, но неожиданное возвращение Лиз полностью вытеснило их из моей головы.