— Хватит, Майкл, — мамин голос прозвучал строго, перебив его. — Успокойся.

— Успокоиться? — он обернулся, свирепо глянув на маму, и свернул через огромные ворота школы моей сестры. — Проснись, Кэтрин. То, как ведет себя эта девчонка — это ненормально. Она должна быть уже в первом классе, а вместо этого застряла в подготовительном и отстает от всех, потому что не может, черт побери, себя контролировать. — Я сказала: хватит, — рявкнула мама, теперь уже по-настоящему сердито. — Ты все сказал, как и директор. Теперь отстань. — Она заслуживает больше, чем просто пара горьких правд, но, конечно, этого не случится, потому что ты слепо ее обожаешь, — фыркнул папа. — Врачи говорили, что новое лекарство уже должно подействовать.

— Оно действует.

— Тогда скажи это бедному парню с укусом на лице, — снова заорал папа. — Я же знал, что это плохая идея — забирать ее из «Святого Антония». Я знал! Там были учителя, которые могли справиться с такими, как она. Но нет, ты опять настояла на своем, да? Потому что это шоу «Кэтрин и Элизабет», да? Да к черту, что хочет остальная семья —

— Майкл! — рявкнула мама. — Сейчас не время для этого разговора. — Никогда не надо было тебя слушать. Или этих, сраных, врачей, — проворчал он. — Я устал так жить, Кэтрин, правда устал.

Я закрыла уши руками, крепко зажмурилась и пыталась подавить свой голос, пока старалась вытолкнуть из головы ее.

Вернись ко мне.

Я жду.

Я найду тебя.

Не сопротивляйся.

— Господи, там льет как из ведра, — вдруг громко заявила Кива, распахнув дверцу. Звук ее голоса заставил Ту замолчать в моей голове. Я быстро дышала, не смея открыть глаза — боялась, что увижу ее снова. Ту страшную женщину с когтями, голос которой ползал в голове по вечерам. Или когда я злилась. Она вылезала из воды, вся мокрая, с волосами, сбившимися в грязные пряди, и длинными когтями. Это была та женщина, которую я видела из окна. Та, про которую врачи говорили, что ее не существует. Та, про которую моя семья говорила, что она у меня в воображении. Мне нельзя было ее видеть.

Но я видела.

— Элизабет! — сказал папа, и по тону я поняла, что должна немедленно открыть глаза.

Я не увидела лицо той женщины, но увидела лицо папы. Я умела читать по лицам. Это был мой особый дар. И сейчас папа смотрел на меня так, будто говорил: веди себя хорошо.

— Подвинься в середину, Лиз, — сказала Кива, бросив свой рюкзак на пол у моих ног, прежде чем залезть в машину рядом со мной. — Помнишь, Марк едет с нами?

Да, я помнила.

— Как дела, сладенькая? — раздался знакомый голос Марка, и я повернулась, чтобы увидеть, как он садится на заднее сиденье отцовского джипа рядом со мной. Он улыбнулся, пристегнул ремень и потрепал меня по голове, прежде чем перевести внимание на родителей.

Я прикрыла рот рукой, чтобы скрыть хихиканье.

Марк всегда называл меня малышкой, и мне это нравилось. Папа снова завел машину, и я слушала, как все четверо болтают всю дорогу домой. Со мной никто не разговаривал, но мне было неважно.

Я привыкла.

Когда Марк протянул руку через мои колени, чтобы взять сестру за руку, я вся задрожала. Он заметил и подарил мне то самое особенное подмигивание. То, которое он хранил только для меня. Когда «чинит» меня.

Это заставляло меня чувствовать себя особенной, и я улыбнулась ему в ответ.

ПРИНУЖДЕНИЕ НА КУХНЕ

Хью

27 октября 1994 года

— Как мои любимые мужчины? — спросила мама, войдя на кухню в четверг вечером.

— Все отлично оттого, что тебя вижу, — подмигнул папа. Он откинулся на стуле и полностью сосредоточился на маме. — Как работа, дорогая?

— Загруженно, — ответила мама с бодрым вздохом, все еще в больничной форме. — Мой малыш уже в кровати?

— Слава богу, — пробормотал я, сидя рядом с папой. Сегодня намного дольше, чем обычно, укладывали Клэр, и меня это раздражало — ведь это значило, что у меня меньше времени побыть с папой наедине. — Это моя вина, — засмеялся папа, — я оставил Клэр и Маленького Гибса одних с «Черным лесом».

— Ошибка новичков, Биггс.

— Не напоминай мне.

— Вы хорошо провели вечер, мальчики? — спросила мама с понимающей улыбкой. Когда она была на дневной смене в больнице, приходила домой почти в десять вечера, но папа всегда разрешал мне ложиться спасть поздно, даже если на следующий день была школа. Главное — уложить Клэр спать к восьми, а потом проводить два часа, смотря спорт, читая или делая что угодно.

Сегодня мы провели время, аккуратно выписывая приглашения на мой день рождения, чтобы завтра раздать их в школе, перед осенними каникулами на Хэллоуин. Мне скоро семь, и мне не нужна была помощь папы, чтобы написать приглашения, но я хотел, чтобы он видел. Я усердно работал над своим почерком, даже на каникулах, и это было видно. Когда папа сказал, как он мной гордится, мне захотелось еще больше постараться и сделать его еще гордым. — О, хорошо, что ты начал приглашения на праздник, — сказала мама, заметив аккуратно сложенную стопку конвертов передо мной. — Вау, столько приглашений, дорогой.

— Я пригласил весь класс, — объяснил я. — Двадцать шесть человек.

— Двадцать шесть? — мама удивленно подняла брови. — Прекрасно. Ее голос стал тонким, когда она пробормотала: — Двадцать шесть мальчиков, бегущих по моему дому, звучит... прекрасно. — Кажется, у нас настоящий гений, Шинейд, — объявил папа, обнимая меня за плечо. — Ему еще не семь, а он сам написал каждое слово в этих приглашениях. Ты слышала, как он читал в последнее время? Недавно читал «Хоббита», и я такого еще не слышал. Школа была права, что проверила его. Он гораздо опережает остальных.

Он сжал мое плечо. — Этот парень сделает большие дела.

Мама улыбнулась снисходительно. — Вот так?

Мое лицо покраснело, и я сиял от гордости.

Я знал, что в школе считают меня способным, но услышать это от папы вслух заставило меня поверить в это по-настоящему. Учителя часто говорили, и хотя не рассказывали результаты тех особых тестов, куда меня вызывали отдельно от класса, я понимал — они были хорошие.

— Он еще и отличный художник, — продолжал папа, что меня очень радовало. — И это ему пригодится, если он решит пойти по моим стопам.

Он снова сжал мое плечо. — Правда, сын?

— Потерпи, Питер Биггс, — вставила мама со смехом. — Твоему сыну всего семь. Думаю, рановато еще строить ему планы на архитектуру и девелопмент, не так ли, дорогой?

— Когда у него понимание прочитанного на уровне подростка, — ответил папа, — или он быстрее всех собирает набор Лего. — Пит, дай ребенку быть ребенком, — сказала мама, направляясь к холодильнику. — У Хью долгая жизнь впереди. Детство — лишь малая часть, так давайте не будем ее сокращать, дорогой.

— Черт, ты права, Шинейд. Я не должен ему об этом говорить. Просто немного увлекся... — Папа замолчал и грубо прочистил горло. Его лицо покраснело, будто ему стало неловко. — Забудь обо всем этом, сын. Просто жди свой день рождения, хорошо?

— Ах да, и не забудь сделать приглашения для друзей Клэр, — крикнула мама. — Я знаю, что где-то у меня есть их имена. Она порылась среди заметок и детских рисунков на холодильнике и выхватила желтую липкую бумажку. — Вот.

— Папа, — вздохнул я, обращаясь к сидевшему рядом отцу, — пожалуйста...

Папа поднял руки. — Твоя мама — главный босс, сынок. — Клэр приглашает всего четырех друзей, — добавила мама. — Ты справишься.

— Почему, мама? — пожаловался я, глядя на нее, когда она положила бумажку передо мной. — Никто из моих друзей не приглашает друзей своих сестер на свои праздники. Почему я единственный мальчик в классе, у кого на вечеринке будут девочки?

— Потому что, видимо, ты — единственный мальчик в классе, у которого мама воспитывает настоящего джентльмена, — ответила мама, ласково поглаживая меня по подбородку и возвращаясь к холодильнику. — Пиши приглашения.

— Но мы в первом классе. — Я продолжал отстаивать свою точку зрения. — Что нам делать с четырьмя девочками из младшей группы? — Пять, — радостно добавила мама. — Ты забыл посчитать сестру. — О, боже, это еще хуже. — Я уронил голову на стол и закрыл руки за затылком. — Черт.