Гибсон пробежал мимо и прыгнул за борт, выкрикивая имя дочери. — Бетани!

— Папа уже плывёт, Бет, — продолжала кричать Сайв, и от её крика у меня по спине побежали мурашки, потому что он звучал, как предвестие гибели. — Держись, девочка. Папа уже рядом! Обезумев, я схватил свою сестру и оттащил её от края — она перегнулась и рыдала безудержно.

Все кричали, а я не знал, что делать. Мне было страшно даже смотреть на лицо Сайв — звуки, которые она издавала, были по-настоящему пугающими.

Я просто крепко обнял маленькую девочку с вьющимися волосами и мысленно поблагодарил Иисуса за то, что моя сестра осталась жива.

Потому что это было страшно.

Я знал, что всё плохо.

Бет не умела плавать, она была всего лишь малышкой, и течение было слишком сильным. Это был не бассейн, из которого её можно было вытащить, — это был дикий Атлантический океан, и с тех пор как она упала, она ни разу не появилась на поверхности.

— Бет, держись! — Я услышал отчаянный крик Гибси и увидел, как он карабкается через край лодки. — Папа, я иду!

— Гибс, нет! — заорал я, прорываясь мимо сестры, но было уже поздно.

Он уже исчез под волнами.

— Держись, Гибс! — крикнул я, глубоко вдохнул и прыгнул следом за ним.

Но я не успел погрузиться в воду — кто-то схватил меня за рубашку. — Нет! — услышал я голос отца, и он резко оттащил меня назад и швырнул на палубу. — Оставайся здесь! — приказал он и сам прыгнул за борт.

— Папа! — закричал я, вставая на четвереньки, пытаясь снова подбежать к краю. — Папа!

В ту же секунду мама вцепилась в меня, обняла так сильно, будто пыталась удержать на этом свете.

— Нет, мам, — всхлипывая, вырывался я из её рук. — Гибс не умеет плавать по-настоящему.

— Он ещё не умеет! — закричала Клэр, повторяя мои слова, бросаясь к краю лодки. — Ты должен что-то сделать! — Она лупила кулачками по ноге Кита. — Ты должен их спасти!

— Я не умею плавать, — заплакал Кит, держась за Сайв, которая будто обезумела. — Прости. Я не умею.

А Марк стоял в стороне, скрестив руки на груди.

Как статуя.

Как дьявол.

Ничего не делал.

Вырвавшись из маминых объятий, я подбежал к борту и закричал, когда увидел, как Джо вынырнул с обоими детьми.

Облегчение.

Оно накрыло меня с головой.

Безжизненное тело Гибси болталось на его плече, а младшую дочку он прижимал к груди. Ни один из них не шевелился.

Глаза Гибси были закрыты, а волосы Бетани прилипли к лицу мокрыми золотистыми прядями.

Паника.

Нет, только не это.

— Джерард! — закричала Клэр, срываясь. — Джерард, держись, хорошо? Я здесь! Не засыпай!

— Они в порядке? — снова и снова кричала Сайв, упав на колени на палубу. — Они дышат?

— Я иду, Гибс, — задыхаясь, позвал отец, плывя к своему лучшему другу. — Я с тобой, чувак.

— Пит! — крикнул в ответ Джо, еле держась на воде с тремя телами, обрушенными волнами.

Мы не должны были выходить в море сегодня, подумал я. Вода была слишком бурной. Всё было не так. Я даже слышал, как утром папа говорил это маме.

Но я всё ещё надеялся, что всё закончится хорошо.

Надежда быстро угасла, когда очередная огромная волна накрыла их с головой — и Джо выронил Гибси.

— Джерард! — закричала Клэр, пытаясь перелезть через борт. К счастью, мама крепко держала её. — Папа, он там! Папа, туда! — кричала она, указывая на место, где исчез наш друг. — Его туда затянуло, папа!

— Я найду его, — пообещал отец, выглядел он посвежее, чем Джо, который уже еле держался. — Я обещаю, я верну твоего сына. — Он взглянул на сестру, которая все ещё указывала в воду, и кивнул. — Я верну его.

— Не дай ему умереть, Пит.

— Не дам, — пообещал отец. — Забери Бет на борт. Я найду мальчика. Очередная волна обрушилась — и Бетани исчезла под водой, как и её брат, за ней — и её отец.

Они утонули на глазах у всех, как куклы, унесённые течением.

Последнее, что я увидел — это её розовое платье.

Больше она не всплывёт в тот день.

И Джо тоже.

ЛУЧШИЕ ДРУЗЬЯ НАВСЕГДА

Лиззи

24 июня 1995 года

Прошёл уже больше месяца с похорон, но печаль всё ещё окутывала нас. Будто чудовище, она поднималась и поглощала всех без остатка. Я хотела помочь Гибси, но не знала как. Я не была уверена, какие слова мне нужно сказать — и хотел ли он их вообще слышать. Я бы не захотела. Если бы мою маму унесло в море, я бы больше не захотела просыпаться.

Мне становилось ужасно грустно от мысли, что Гибси больше никогда не увидит ни папу, ни сестру. Мой папа и сестра всегда злились на меня, но я всё ещё могла видеть их каждый день, а Гибси — нет. Он вернулся в школу сразу после похорон, и это показалось мне очень смелым. Клэр сказала, что он мог бы пропустить остаток учебного года, но он так не поступил. Вместо этого он встал и пошёл навстречу дню. Я гордилась тем, что он мой друг. И мне захотелось быть такой же храброй, как он. Когда-нибудь.

После похорон Кива стала чаще нянчить Клэр и Хью, потому что Пит был очень подавлен, а Шинейд нужна была помощь.

Папа Гибси был лучшим другом папы Хью с начальной школы, и теперь Пит не хотел вставать с постели. Не после того, как его лучший друг оказался на небесах.

Шинейд сказала мне, что я могу приходить в гости, когда моя сестра там нянчит, потому что её детям нужно быть рядом с друзьями. Я с радостью согласилась, потому что не хотела расставаться ни с кем из них, в том числе с Гибси, который почти всё время проводил у них дома.

Когда папа сегодня утром высадил Киву у дома в Авока Грейстоунс, я проследила, чтобы быть с ней.

Забравшись по знакомой лестнице, я сбежала по коридору прямо к двери в комнату Клэр — но замерла, когда подошла к ней. Потому что что-то внутри меня говорило, что нужно идти к другой двери. К Хью.

Я не могла объяснить, что это было, но это чувство было сильным и настойчивым. Оно подталкивало меня идти вперёд.

Я подумала, не постучать ли, но передумала, повернула ручку и скользнула внутрь.

Окинув взглядом его комнату, я почувствовала лёгкое головокружение. Даже восторг. Будто я вошла в «парадную комнату», где нельзя было трогать сверкающую хрустальную посуду — но очень хотелось.

Вот что я всегда чувствовала в комнате Хью.

Мне хотелось трогать всё.

Его книги, трофеи и лего.

Даже если мне это не разрешалось.

Над его кроватью висела футболка в рамке с автографом Роя Кина — я подумала, что, наверное, это его самая ценная вещь.

Её мне хотелось потрогать больше всего.

Он был гораздо аккуратнее Клэр. В комнате Хью всё было на своих местах. Она казалась почти пустой по сравнению с тем, сколько кукол, мягких игрушек и игрушек вообще было у Клэр. Он был простой и упорядоченный.

В комнате витал его запах, и он был моим самым любимым запахом в мире.

Мыло, трава, клубника и Хью.

Подойдя ближе к кровати, я провела пальцами по фигуре Хью под одеялом.

— Это я.

Ответа не последовало.

Грустно вздохнув, я посмотрела в окно, взглянула на дом напротив, а потом вернулась взглядом к мальчику под одеялом.

Не говоря ни слова, я скинула сандалии, провела рукой по тому месту, где, как я думала, была его щека, и потянулась к покрывалу. Откинув его, я быстро залезла под одеяло рядом с ним и накрыла нас обратно, пряча от летнего солнца.

— Привет.

На этот раз он ответил:

— Привет.

Устроившись рядом с его тёплым телом, я легла на бок, лицом к нему. Он очень старался спрятаться во тьме, но солнечный свет всё равно пробивался внутрь, заливая его золотым сиянием.

Я вздохнула и приложила ладонь к его щеке, почувствовав следы слёз.

Сопя, он накрыл мою руку своей, молча.

Вот в чём было дело между мной и Хью: нам не всегда нужны были слова.

Мы просто знали, что чувствует другой.