— Может, сейчас и нет, — выдавил я, чувствуя, как болит от её боли.

— Но однажды всё станет лучше.

— А если нет? — Она снова смахнула слезу. — А если мне никогда не станет лучше?

— Станет, Лиз.

— А если не станет, Хью? — прошептала она, забираясь ко мне на колени. — Что тогда?

— Тогда это тоже будет нормально. — Я сел, обнял её и прошептал: — Потому что, что бы ты ни чувствовала — радость или боль — я всё равно буду рядом.

— Правда?

— Каждый шаг рядом.

ОН СДЕЛАЛ ЭТО, ПАПОЧКА!

Лиззи

1 мая 2000 года

В ПАМЯТИ О

КИВЕ КЭТРИН ЯНГ

ЛЮБЯЩЕЙ ДОЧЕРИ, СЕСТРЫ И ПОДРУГИ

30 апреля 1981 — 24 апреля 2000

НАВСЕГДА ВОСЕМНАДЦАТИЛЕТНЯЯ

Не обращая внимания на женщину у могилы моей сестры, играющую “Landslide” Fleetwood Mac на гитаре, я напрягала слух в надежде услышать скрежет — хоть что-то, чтобы успеть сказать мужчинам остановиться, не опускать гроб в землю и вытащить ее обратно. Чтобы успеть сказать священнику, что моя сестра просто в глубоком сне, который длился семь дней, но теперь она проснулась — и ее нужно немедленно выпустить.

Давай, Кива, у нас мало времени.

Кричи, плачь, закричи… Сделай хоть что-нибудь!

Обездвиженная от боли, я смотрела, как кто-то принес стул для мамы, а отец опустился на колени у могилы, плача и умоляя Бога — того, кто нас не слышал — вернуть ему дочь.

А я стояла одна и наблюдала, как мужчины в черных костюмах медленно опускают гроб моей сестры в землю.

Кива была внутри.

Внутри этого деревянного ящика.

Сжав руки в замок, я изо всех сил пыталась силой воли заставить сестру подать хоть какой-нибудь знак, доказать всем этим людям в черной одежде, что они ошибаются.

Её голос.

Её глаза.

Её улыбка.

Её последние моменты.

Нет. Это не может быть концом.

Ей здесь не место.

Моей старшей сестре.

Моей единственной сестре.

Она больше никогда не вернётся.

Нет.

Нет.

Нет!

Кто-то коснулся моих рук и мягко разжал мои пальцы, прежде чем переплести свои пальцы с моими.

Мне не нужно было смотреть — я знала, чья это рука.

Я чувствовала его рядом: сильного, надёжного, безопасного.

Он был единственным, кого я ещё могла ощущать.

Сжав руку Хью крепче, я безмолвно наблюдала, как завершается похороны моей сестры.

Она уже в земле.

На неё бросают горсти земли, запечатывая факт: она не вернётся.

Это не ошибка.

Кива ушла.

Навсегда.

Священник сказал моим родителям, что Бог забрал душу моей сестры на небеса, но он забыл упомянуть, что Кива забрала с собой и мою душу.

Я знала, что так и есть.

Частичка меня осталась в земле вместе с ней.

Я чувствовала это.

Пустая, зияющая впадина в груди, там, где раньше была она.

Где раньше была я.

Хью, на голову выше меня, стоял рядом, держа меня за руку до самого конца службы. Даже потом, когда люди начали подходить к нашей семье со словами соболезнования, он не отходил.

Я не приняла ни одного рукопожатия — только ещё крепче вцепилась в его руку.

Я не хотела чужих прикосновений.

Я не хотела больше чувствовать чью-либо руку на своей коже.

Только его.

Только Хью.

Спустя какое-то время к нам подошли Клэр и Патрик.

— Лиз… — всхлипывая, она взяла меня под руку и неловко обняла. — Мне так жаль.

— Спасибо, Клэр, — ответила я, чувствуя себя такой же мёртвой, как моя сестра.

— Я даже не знаю, что сказать, Лиз, — добавил Патрик, погладив меня по плечу. — Мне правда жаль твою утрату.

— Спасибо, Патрик, — повторила я, как автомат.

Шмыгнув носом, Клэр поправила мой кардиган, накинув его обратно мне на плечо — хотя я даже не заметила, что он сполз. — С ней всё хорошо, Клэр, — вмешался Хью, отгоняя сестру от пуговиц на моем кардигане. — Оставь её в покое.

— Я просто хочу помочь, — всхлипнула моя подруга, глядя на меня своими одинокими, печальными глазами. — Я хочу помочь тебе, Лиз.

Просто не знаю, как.

— Хью… — выдохнула я, почувствовав, как в теле снова нарастает слабость, когда я заметила в стороне от могилы темную фигуру. — Смотри.

— Что смотреть, Лиз? — встревоженно спросила Клэр, озираясь. — Что ты видишь?

— Эту жуткую женщину, — прошептала я. — Она здесь.

— Какую жуткую женщину? — пролепетала Клэр, вцепившись в руку Патрика. — Это банши?!

— Нет, не она, и никакой банши нет, — успокоил её Патрик, обнимая. — Лиз сейчас тяжело. Наверняка она не спала несколько дней. Такое бывает. Уставшие глаза могут видеть то, чего нет.

— У неё всё в порядке с глазами, — возразил Хью, вглядываясь в тот же угол кладбища, куда смотрела я. — Я тоже её вижу.

— Она здесь, правда? — с трудом выговорила я, повернувшись к нему. — Это та самая, которую мы тогда видели в лесу у твоего дома? — Да, — кивнул он медленно, глядя в сторону, прищурившись. — Кажется, это она.

— Хью, прекрати! — закричала Клэр. — Ты пугаешь меня!

— Они оба не в себе, малышка-Биггс, — сказал Патрик, успокаивая её.

— Он ведь был с ней каждый день после аварии. Не переживай. — Ты её всё ещё видишь? — спросил Хью, не обращая внимания на друзей, вытягивая шею, чтобы оглядеться.

— Нет, — покачала я головой. — А ты?

Он тоже покачал головой.

— Ну, хоть в этом повезло, — пробормотал Патрик, продолжая обнимать Клэр, которая выглядела так, будто готова заплакать.

И именно в этот момент я заметила семью, стоявшую рядом с моими родителями.

Моё сердце сразу же сжалось.

Его отец поддерживал моего отца, а его мачеха утешала мою мать. Меня накрыло волной предательства — такой мощной, что едва не сбила с ног, — когда я увидела его.

Он смотрел на меня своими серыми глазами.

С виноватыми глазами.

Как он мог?

Как он мог стоять с ними?

Разве он не знал?

Он должен был знать.

Я сделала всё, что она просила.

Она обещала, что он поможет.

Он не помог.

Его глаза наполнились слезами — в точности как мои.

Я перевела взгляд на него. Он стоял у могилы моей сестры, принимал соболезнования и носил свою фальшивую скорбь, как знак добродетели.

И тогда это случилось.

Тогда я закричала впервые.

Это был пронзительный, прерывающий всё крик, от которого все повернулись ко мне.

В том числе и мои друзья.

— Элизабет, прекрати! — воскликнул отец, опираясь на плечо Кита Аллена. — Прояви уважение к сестре.

Но я не могла остановиться.

Я больше не могла сдерживаться.

Видеть его рядом с её могилой, утешающим моих родителей, стало последней каплей.

— Это он, папа, — с рыданиями закричала я, показывая на него пальцем. — Он убил Киву!

НИКОГДА БОЛЬШЕ СО МНОЙ НЕ РАЗГОВАРИВАЙ

Хьюи

1 мая 2000 года

Я был в зоне сумерек.

Мне пришлось там быть.

Это было единственное объяснение этому чертовски безумному дню. Одну минуту я пытался убедить себя, что вижу странную женщину из леса, которая прячется за надгробием в нескольких рядах позади меня, а в следующую — Лиззи обвиняла Марка Аллена в убийстве своей сестры.

Как только эти слова сорвались с её губ, начался настоящий ад. На мгновение ошеломлённый и молчаливый, я только мог наблюдать, как разгораются самые ужасные обвинения.

— Он сделал это, клянусь! — кричала Лиззи, указывая на Марка с одной стороны могилы. — Он заставил её пойти в реку. Он причинил ей боль. Он убил её!

— Папа, я не знаю, о чём она говорит, — возражал Марк с другой стороны. — Я никогда не трогал Киву!

— Почему ты это говоришь? — с ужасом спросил Кит. — Почему ты обвиняешь моего сына?

— Перестань врать, Лиззи, — кричала Сайв, а моя мать схватила её за плечи и строго велела успокоиться.