— Ну, Лиз, — продолжила она болтать, снуя по кухне в поисках перекуса, — как они тебя вылечат, если ты не скажешь, что с тобой?

Они не смогут меня вылечить.

— Я не знаю, что со мной, — напомнила я, опираясь подбородком о ладонь. — В этом вся и проблема, Кива.

— Ну, по крайней мере, ты снова человек, — ответила сестра, закрывая холодильник бедром. — Ты нас всех до смерти напугала в прошлый раз, когда у тебя случился срыв.

Да, я уже это знала.

Кива повторяла это мне бесчисленное количество раз.

Проблема в том, что я ничего не помнила.

По словам врачей, виноваты были новые лекарства, которые они пробовали на мне. Из-за них я и была такой вялой — но, мол, скоро полегчает. Я не была уверена, что действительно чувствую себя лучше, но определённо не чувствовала той же пустоты, как раньше.

Я снова могла вставать с кровати — а это уже было достижением. Я не кричала, не впадала в истерику — ещё один плюс. Я снова регулярно ходила в школу, а мои родители следили за мной, как ястребы. Я не была уверена, выбралась ли я из леса; боялась надеяться на стабильность, которую мой разум мог отнять в любой момент. Но я хотела снова стать нормальной.

Когда раздался стук в дверь, а через несколько секунд сестра крикнула: — Лиз, твой кавалер пришёл на ежедневное свидание, — я прикусила губу и улыбнулась.

Потому что если у меня есть хоть шанс быть нормальной, то за него нужно бороться.

И я буду.

Ради него.

ЧАСТЬ 10

Разжигая пламя и угли

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ И СЕСТРЫ ПРОГУЛЬЩИЦЫ

Хьюи

9 июня 1999 года

Когда я сел в автобус после школы в среду, я даже не стал пытаться скрыть, как ищу её взглядом. Как только я увидел Лиз на середине салона, с правой стороны, я тут же направился к ней.

Бросив сумку на пол между сиденьями, я плюхнулся рядом и набросил руку ей на плечи.

— С днём рождения, Лиз. — Почувствовав прилив храбрости, я чмокнул её в щёку и мужественно проигнорировал волчьи свистки и подколы от одноклассников.

— Спасибо, Хью, — рассмеялась она, придвигаясь ближе, пока не устроилась под моей рукой. — Я скучала.

— Я тоже скучал, — ответил я, устраиваясь поудобнее в кресле. — Подарок у меня в рюкзаке. Отдам, когда приедем к тебе.

— Ты же знаешь, я не хочу подарков.

— А ты же знаешь, что я всё равно их дарю.

Она улыбнулась.

— До скольки тебе разрешили у меня остаться?

— До половины десятого, — сказал я, чертовски довольный. — Мам заберёт меня после смены.

Та сияющая улыбка, что расплылась на её лице, была доказательством:

Лиз так же обрадовалась позднему отъезду, как и я.

С марта ей стало заметно лучше. Новый курс лекарств, похоже, действительно помогал, и я каждый день подбадривал её, чтобы она не сдавалась. Я знал, как она ненавидит таблетки, но также знал: без них она просто не смогла бы жить нормально.

— Как ты уже успела стать одиннадцатилетней? — пробормотал я, качая головой. — Такое чувство, будто ты ещё вчера была шестилеткой, сидела в этом автобусе и нюхала мою шею, как щенок.

— Боже мой, — захихикала она, прижимаясь щекой к сгибу моей руки.

— Я и правда нюхала твою шею.

— По крайней мере, ты меня только нюхала, — усмехнулся я. — Мне повезло куда больше, чем остальным детям, из которых ты куски выкусывала.

— Если честно, сравнение с щенком — это ещё слишком мило для меня, — снова рассмеялась она, а потом добавила: — Я тогда была просто дикой.

— Ты и сейчас дикая, — парировал я, смеясь. — Но это нормально. Я уже привык к твоей безбашенности.

***

— Господи, — выдохнул я, когда мы переступили порог Олд Холл Хауса и нас встретил оглушительный крик. — Что там творится?

Голос Майка гремел по дому, вперемешку с истеричным рыданием Кивы и голосом Кэтрин, которая, похоже, пыталась всех успокоить. — Понятия не имею, — вздохнула Лиз, придвигаясь к закрытой двери на кухню. — Но, уверена, сейчас мы всё узнаем.

— Как ты могла такое сделать? — проревел Майк с другой стороны двери. — Ты разрушила всё своё будущее, Кива!

— Майкл, прошу, успокойся.

— Успокоиться? Да как ты, чёрт возьми, предлагаешь мне это сделать, Кэтрин, когда наша дочь смоталась в Англию со своим бойфрендом, вместо того чтобы сдавать выпускные экзамены?!

Вот это да.

Кива прогуляла выпускные экзамены?

Я посмотрел на Лиз — у неё было точно такое же ошарашенное лицо, как и у меня.

— Это был всего один экзамен, пап, — попыталась оправдаться Кива, но её слова было плохо слышно из-за истерики. — Мне жаль, правда! Прости, папочка. Клянусь, я сдам все остальные экзамены. Всё будет хорошо, обещаю. Я отлично напишу остальные предметы! — Нет, Кива, не будет хорошо, — вмешалась Кэтрин, теперь уже с явной злостью в голосе. — Английский — обязательный предмет. Ты его пропустила. Без английского ты автоматически проваливаешь выпускной, независимо от оценок по другим предметам!

— Я не знала! — её крики и всхлипы стали ещё громче. — Я не знала, честно!

— Ты знала, что сегодня в девять утра должна быть в Томмене, — рявкнул Майк. — Это ты знала, Кива. Но, конечно, ты не смогла сделать даже это простое дело, да? Нет, вместо этого ты решила выбросить своё будущее в унитаз ради грязных выходных с этим придурком Марком Алленом!

Ну, вот это поворот...

Майк — огонь.

— Я сказала, что мне жаль! — закричала Кива, и я услышал, как стул со скрежетом задел плитку. — Но я должна была поехать, папа, у меня заканчивалось время...

— Только не вздумай это произносить! — взревел её отец. — Я и так прекрасно понял, зачем он отвёз тебя на пароме в Англию. Не нужно озвучивать мой худший кошмар!

— Почему, Кива? — всхлипнула Кэтрин. — Почему ты не пришла ко мне, милая?

— Из-за него! — закричала Кива. — Посмотри на его реакцию, мам. Как я могла с тобой говорить о происходящем, когда он каждый раз срывается и выносит приговор? Я сделала то, что считала правильным для себя, и я думала, что поступаю лучше всего для...

— Не смей это говорить!

— Майкл, прошу, успокойся.

— Как мы теперь покажемся в церкви, Кэтрин? Она опозорила всю семью.

— Никто не знает, пап, клянусь.

— Бог знает, Кива!

— Ты серьёзно, папа?! — закричала Кива. — Ты больше переживаешь за своего Бога на небесах, чем за свою дочь, которая стоит перед тобой и умоляет о помощи?!

— Ни одна моя дочь не поступила бы так, как ты, — закричал Майк в ответ. — И не смей больше приводить этого ублюдка в наш дом!

Слышишь?! Он больше не переступит порог этого дома!

— Папа, пожалуйста!

— Не трогай меня! Не пытайся меня обнять! Я не могу даже смотреть на тебя сейчас.

— Папа, я умоляю тебя понять...

— Уходи с глаз моих, Кива, — рявкнул Майк. — Сейчас же. Пока я не сделал то, о чём пожалею.

— Быстро, — прошипела Лиз, услышав приближающиеся шаги. — Бежим.

Мне не нужно было повторять дважды.

Схватив её протянутую руку, мы метнулись к лестнице и в спешке забрались наверх, укрывшись в её комнате.

— Ни хрена себе, — выдохнул я, прижавшись спиной к закрытой двери. — У твоей сестры реальные проблемы.

— Я никогда не слышала, чтобы отец так на неё кричал, — согласилась Лиз, глаза у неё были как блюдца. — Обычно всё это достаётся мне.

Да, я знал это. И именно по этой причине я недолюбливал её отца. — Даже мама звучала злой, — продолжила она, двигаясь к кровати. — А у неё терпения — хоть отбавляй.

— Ты знала, что она собирается в Англию? — спросил я, идя за ней.

— Она что-нибудь тебе говорила?

— Нет, мне — ничего. Но я слышала, как она по телефону подруге что-то говорила об этом, — ответила Лиз, садясь на кровать с поджатыми ногами. — Я не придала значения, если честно. Мне вообще всё равно, что она делает. А когда она пропала на выходные, я подумала, что она просто у подруги, зубрить уехала. — Пожав плечами, она добавила: — У неё сегодня был первый экзамен — английский.