Я всё ещё сохраняла хмурый вид, когда он расстегнул свой рюкзак и засунул в него пакет.

Но внутри я улыбалась. И, кажется, он — тоже.

ЗОВИ МЕНЯ ПЭДДИ СПАЙС

Хьюи

31 октября 1998 года

— Это уже переходит все границы достоинства, — заявил Фели, появляясь из моей ванной на первом этаже в блестящих синих спортивных штанах, оранжевом укороченном топе, с париком в хвост и при полном макияже. — Я чувствую себя полным идиотом. — И выглядишь как один, — прохрипел я сквозь приступы смеха.

— Говорит парень с головы до ног в леопарде, — парировал он. — Красивый парик, Хьюи. Ты определённо соответствуешь образу, страшный ублюдок.

— Кто бы говорил, Фели, — огрызнулся я. — И хватит уже ныть. — Скривившись, я посмотрел вниз на обтягивающий леопардовый комбинезон, в который меня втиснули силой, и затем — на чудовищные платформы, перекрывшие мне весь кровоток в ногах. Я едва мог стоять в них, так что на хождение особо не рассчитывал. — По крайней мере, у тебя кроссовки и спортивки.

— И грудь из туалетной бумаги, — напомнил он, показывая на свою набивку. — Не забывай про грудь из туалетной бумаги, Хью.

— А это ты как назовёшь? — возмутился я, хватая свою собственную.

— У меня вообще-то больше, чем у тебя!

— Не трогай свои сиськи, Хьюи! — закричала моя сестра, бросившись ко мне. — Ты испортишь форму!

— Зато у вас хоть штаны есть, — пробормотал Гибс, ковыляя в гостиную в красных кожаных ботфортах и рыжем парике. — А если вы думаете, что грудь из туалетки — это жесть, попробуйте надуть себе сиськи из шариков!

— Потому что у Джинджер Спайс самая большая грудь, — крикнула моя сестра через плечо, поправляя мои накладки. — И я уже объясняла, почему платья только для них. У Хью и Патрика слишком волосатые ноги.

— Даже не знаю, комплимент это или оскорбление, — пробормотал Гибс, почесывая подбородок.

— Комплимент, — уверила его она, переключаясь на грудь Фели. — У тебя лучшие ноги, Джерард.

— Нет, у неё лучшие ноги, — прошептал мне Фели на ухо. Проследив за его взглядом, я остановился глазами на длинноногой блондинке на другом конце комнаты, которая пыталась спрятать свои волосы под тёмный парик.

Чувствуя, как меня необъяснимо раздражает замечание Фели, я изо всех сил пытался сохранять спокойствие, хотя всё, чего мне хотелось — это снять эту чёртову платформу с ноги и заехать ему ею по башке. На Лиз было самое крохотное чёрное платье, которое я когда-либо видел. Ткань была настолько обтягивающей, что казалось, её прямо пришили к её светлой коже. Её ноги и так всегда казались длинными, но в этих неимоверных шпильках они выглядели как лестницы. Знание того, что мой друг смотрит на неё так же, как я сам, вызывало у меня дикое желание распустить группу ещё до того, как мы начали. — Нет, нет, нет! — завопила моя сестра, тут же привлекая всеобщее внимание. — Джерард, ты должен был быть в красном, белом и синем!

А не зелёном, белом и оранжевом!

— Неплохо, да? — прокрутившись на месте, чтобы продемонстрировать свое самодельное мини-платье из спешно сшитых флагов триколора, Гибс обнял мою сестру за плечи и подмигнул. — Зовите меня Падди Спайс.

— Парни устроят нам ад, когда придут, — заявил Фели, выглядя глубоко несчастным. — Уже слышу, как Дэнни начинает свои остроумные подколы.

— Дэнни — козёл, — вставила Лиз, подходя ко мне. — И если он будет гнать на вас за это, я сниму туфель и воткну ему в лоб. — Она посмотрела на меня и подмигнула. — Особенно если это касается тебя, именинник.

О, чёрт.

Моё бедное, бедное сердце.

***

Мой день рождения прошёл без особых накладок. Как и предсказывал Фели, Дэнни Колл мгновенно принялся глумиться над нашими костюмами, как только появился, но тут же заткнулся, когда Пош Спайс пригрозила переместить отверстие, из которого он ссыт. После этого он был необычно тих.

В целом, вечеринка получилась неплохой, но если быть честным, я отсчитывал минуты до того, как мои школьные друзья разойдутся по домам. Потому что мне хотелось быть со своей бандой — с теми, кто знал меня по-настоящему. Друзьями, рядом с которыми я мог быть собой и не переживать, насколько я прилично выгляжу или правильно говорю, потому что они принимали меня настоящего, так же как я принимал их.

Поскольку мне и Фели было по одиннадцать в этот Хэллоуин, нам разрешили пойти на “кошелки” без взрослых. Конечно, мама с Сайв прочитали нам лекцию про ответственность и то, как надо присматривать за младшими. Что на самом деле означало: "Гибс и Клэр — отмороженные, и если возможно, пожалуйста, проследите, чтобы их не сбила машина или не увезли в фургоне с надписью

'Конфеты бесплатно'."

Переживать им не стоило; я сохранял этим двоим жизнь с тех пор, как оказался здесь. Да, временами они были для меня головной болью, но я знал, что буду скучать, если их и правда кто-то утащит за конфеты. Под конец вечера, когда у нас уже было сладкого столько, что хватило бы забить полки в местном магазине, я нарочно сбавил шаг. Замедлившись, пока друзья ушли на несколько домов вперёд, я сослался на неудобную обувь, но у меня была другая причина.

Я хотел побыть с ней наедине.

— Можно с тобой кое о чём поговорить, Лиз?

— Конечно, — ответила она, тут же сбавив шаг. — Что случилось? Я не знал, как сформулировать то, что крутилось у меня в голове весь день, так что просто выпалил:

— Ты ему нравишься.

— Кому?

Чувствуя, как снова накатывает волна ревности, я указал вверх по улице, где Фели боролся с Гибсом.

Лиз посмотрела туда, куда я показывал, и кивнула:

— Да.

Она тяжело вздохнула:

— Я знаю.

— Знаешь?

Она снова вздохнула:

— Он сам мне сказал.

Это было ново для меня.

Ново — и мне это совсем не нравилось.

— Ты ничего не говорила.

Она пожала плечами:

— Совсем вылетело из головы, пока ты не напомнил.

— А... когда он тебе это сказал?

— Давненько, — тихо ответила она.

Очередной всплеск ревности, на этот раз — сильнее.

Фели нравилась Лиз.

И Лиз знала об этом, потому что он сам ей сказал.

Давным-давно.

Какого чёрта?

Когда кто-нибудь собирался сказать об этом мне?

Господи, я хотел его прибить.

Я никогда не чувствовал такой иррациональной ярости.

Я хотел задать ей миллион вопросов, но не стал.

Потому что не имел права.

Она была моей лучшей подругой.

И всё.

У меня не было права её допрашивать.

Но какого хрена вообще? Серьёзно.

Что за, мать его, хрень?

— Я не сказала ему “да”, Хью, — сказала она, сжав мою руку. Она резко остановила нас посреди тротуара. — Это было летом, когда мы ходили на боулинг на его день рождения. Мы стояли у прилавка за слашами, и он просто выдал это.

— Что именно он сказал? — удалось мне спросить на удивление спокойно, учитывая, что внутри меня всё рушилось. — Он сказал, что ты ему нравишься?

— Патрик просто сказал, что я ему нравлюсь, и спросил, не хочу ли я встречаться с ним. — Она смотрела на меня с полной искренностью. — Я отказала, Хью. Когда он попросил быть его девушкой, я сказала “нет”.

Она сказала “нет”.

Она отшила его.

Дыши, Хью, дыши.

Я быстро и тяжело задышал, выдыхая прерывисто, отчаянно пытаясь совладать с эмоциями, бушующими внутри. Она всё ещё держала мою руку обеими своими, и моё сердцебиение взлетело до небес — от одного прикосновения.

Тревога.

Злость.

Паника.

Надежда.

Я захлёбывался во всём этом.

— Ты, э… — Мой голос сорвался, и я прочистил горло, прежде чем посмотреть на неё. Лиз выглядела спокойно, а я на грани срыва. Потому что перспектива, что она будет с кем-то другим, ударила по мне, как чертов поезд.

Моё дыхание было неровным и тяжелым, когда я наконец спросил: