Да? Но не настолько, чтобы хоть раз помочь мне по-настоящему. — Он убит горем, Хью, — продолжила она. — Я понимаю, что тебе трудно это принять на этом этапе, но, пожалуйста, постарайся проявить к нему немного сострадания. — Она протянула руку и потрепала меня по волосам. — Хороший человек умеет быть добрым.

А я воспитываю тебя хорошим человеком.

Я помолчал секунду, проверяя, не собирается ли она добавить чтонибудь ещё. Но она ничего не сказала. Тогда я кивнул и отстегнул ремень безопасности.

— Понял.

— Подожди. — Мама схватила меня за руку. — “Понял”? Это всё, что ты хочешь сказать?

— А что ты хочешь, чтобы я сказал, мам? — пожал плечами я. — Ты просила выслушать — я выслушал.

— Хью... — Я услышал в её голосе разочарование. — Пожалуйста, попробуй поставить себя на место отца, хоть на секунду... — Мам, я сделал, как ты просила, — перебил я, потянувшись к дверной ручке. — Я тебя выслушал. Я снова и снова слушал, как ты его оправдываешь, но на этом всё, ладно? Что касается сочувствия к отцу — у меня его просто не осталось.

— Хью, так нельзя говорить, — устало и с болью в голосе возразила мама. — Не про своего отца.

— Ты и есть мой отец, мам. Ты! — рявкнул я, развернувшись к ней. — Ты — единственный родитель, который был у нас с Клэр после того случая. Она резко вдохнула.

— Хью!

— Послушай... — Я тяжело выдохнул и прижал пальцы к вискам, пытаясь унять нарастающее напряжение. — Я знаю, что он мой отец. И я понимаю, что тебе больно от моих чувств к нему. Но я же никогда не заставлял ни тебя, ни Клэр чувствовать то же, что и я. Так не заставляй и меня.

Мама хотела что-то возразить, но потом сдалась: её плечи опустились, и она тяжело вздохнула.

— Прости. — Она откинулась на спинку сиденья, прижав руку ко лбу.

— Прости, что не смогла защитить тебя от всего этого.

— Мам, тебе не за что извиняться. — Я схватил её за руку через центральную консоль. — Ты каждый день отдаёшь нам с Клэр всё, что у тебя есть. — Я крепко сжал её ладонь. — Мы не могли бы мечтать о лучшей маме.

Её глаза заблестели от слёз, которых она никогда бы не пролила передо мной или Клэр. Потому что она всегда хранила их до вечера — до той самой ванной, где думала, что никто её не слышит.

Но я слышал.

Каждую ночь.

— Когда ты так быстро повзрослел, а? — Грустно улыбнувшись, она коснулась моей щеки. — Мой малыш уже не малыш.

— Я не знаю, что сказать, мам, — пожал плечами я. — Воспитываешь мужчину — получаешь мужчину. — Уголки моих губ дёрнулись в улыбке. — Но если тебе нужен ещё один малыш, думаю, у тебя есть ещё три года с Гибсом, прежде чем он что-то начнёт понимать. Это заставило её рассмеяться, и я был рад. Потому что не хотел видеть свою маму расстроенной. Это же она подарила мне жизнь. Лучше уж мне пройтись босиком по углям, чем причинить ей боль.

— Что бы я без тебя делала, а? — Мама погладила меня по щеке. — Люблю тебя.

— И я тебя люблю, мам. И спасибо за поездку. — Я потянулся к дверной ручке и, прокашлявшись, добавил: — И вообще — за всё.

Я БИПОЛЯРНАЯ

Хьюи

18 марта 1999 года

Уходя от мамы, которая осталась на кухне с Кэтерин и Майком, я направился наверх, беспокоясь увидеться с другом. Когда я зашёл в её комнату, Лиз была там, где я и ожидал — свернувшись калачиком на кровати. Небольшая лампа на прикроватной тумбочке освещала её неподвижную фигуру.

Я снял обувь и сразу лег на бок, лицом к ней. Её глаза были открыты, но тусклы и безжизненны. — Привет, — я провёл рукой по её волосам и положил ладонь на щёку, прошептав: — Я здесь, Лиз.

Её рука резко схватила мой свитер, но она не попыталась говорить. Она даже не моргнула. Казалось, что часть Лиз знала, что я рядом, но эта часть была заперта в замороженной клетке.

— Всё нормально. — Я подвинулся ближе, коснулся её носом и приложил лоб к её. — Я тебя слышу, Лиз.

Она дышала — я видел, как поднимается и опускается грудь — но её здесь не было. Иногда по щеке скатывалась одна слеза, и я вытирал каждую, как будто это было моей миссией.

— Можешь спать, — прошептал я, гладя её по щеке. — Я останусь здесь и отгоню монстров. Она должна быть очень усталой, я сам был измотан, но она не закрывала глаз.

Я убрал ещё одну слезу с её щёки и быстро вытер свою. — Я не позволю тебе пострадать. — Правильно ли это было сказать или нет, я сказал. — Потому что ты моя лучшая подруга на всём свете. — Сопя, я снова обхватил её щёку и наклонился ближе. — И я всегда буду

любить тебя, Лиззи Янг. — Поцеловал кончик её носа. — Несмотря ни на что.

Когда я хотел отойти, она потянула меня за рубашку, притянув обратно, словно зовя домой.

— Хью, — сумела произнести она, голос звучал невнятно.

— Да, Лиз. — Я вытер с её щёки слезу. — Это я.

— Хью. — Она наконец моргнула, открыла глаза и пыталась найти моё лицо. — Я тоже тебя люблю.

— Я знаю. — Моё сердце одновременно взлетело и разбилось. — Тебе дали лекарства, чтобы ты уснула, Лиз? — Я знал, что дали. Она была совсем не в себе. — Ммм?

— Да, — ответила она в полусне. — Я...плохо себя вела в школе. — Ты не была плохой, Лиз, — сказал я, ненавидя, когда она так о себе говорит. — Ты никогда не была плохой.

— Извини.

— За что?

— Не знаю. Просто.

— Ну, я точно знаю, Лиз, — сказал я, чувствуя, как моё сердце разбивается на тысячу кусочков. — Ты добрая, милая и самая потрясающая девочка, которую я когда-либо встречал. — Сдерживая эмоции, провёл рукой по её волосам и тихо сказал: — Ты всё хорошее на свете и ничего плохого. Ты не будешь чувствовать себя так вечно, хорошо? Тебе станет лучше.

— Нет, не станет, Хью, — пробормотала она, глаза медленно закрываясь. — У меня биполярное расстройство.

— Биполярное? — выдавил я. — Что значит, что у тебя биполярное расстройство, Лиз?

— Ммм-хмм.

— Это тебе врачи сказали? — спросил я, очень волнуясь за подругу и стараясь вспомнить хоть что-то об этом заболевании.

— Лиз? — Я сел прямо, взял её руку в свою, чувствуя одновременно множество сложных эмоций. — Врачи сказали, что у тебя биполярное?

— Ммм-хмм.

— Лиз, — не зная, что сказать, я посмотрел на девушку, которую так долго обожал с детства, и прошептал: — Почему ты мне не сказала? — Слишком боялась, — бормотала она, сжимая мою руку. — Ты бы ушёл.

— Я бы не ушёл, — задыхаясь, сказал я, пытаясь осмыслить всё, что узнал за такой короткий промежуток времени. — Я не уйду, — быстро добавил, сердце бешено колотилось. — Я останусь.

Охваченный сложными чувствами к этой девочке, я поцеловал тыл её руки. Не знал почему, просто чувствовал, что должен. — Я останусь, хорошо? — Поцеловал её руку ещё раз. — Несмотря ни на что.

— Ты мне нужен.

— Я знаю. — Кивнул, прижимая её руку к щеке, нуждаясь в её прикосновении. — Ты тоже мне нужна.

— Так устала. — С закрытыми глазами она медленно кивнула и пробормотала: — Пожалуйста, останься.

— Я останусь, — пообещал я, взгляд упал на её руку, которую всё ещё держал. — Здесь. — Перевернув руку, я с ужасом увидел глубокие шрамы на её запястье. — Это Брайан сделал тебе это, Лиз?

Ничего.

— Лиз, — сказал я более строго, всё ещё смотря на её запястье. Под свежими порезами были старые шрамы. Глубокие шрамы. Я никогда не замечал их раньше, потому что она всегда носила множество браслетов. — Откуда эти шрамы?

— Не уходи, — тихо ответила она, почти неразборчиво. — Он наказывает меня, когда тебя нет.

— Всё будет хорошо, Лиз. Можешь спать, — прошептал я, смирившись с тем, что сегодня я не получу ответов. Она была слишком не в себе. — Я не дам монстрам навредить тебе. — Дрожащим голосом сдерживал слёзы, зная, как всё плохо. — Или страшной женщине.

— Несмотря ни на что?

— Да, Лиз. — Я вытер слезу с щеки плечом. — Несмотря ни на что.

***

Я подождал, пока убедился, что Лиззи уснула, и тихо вышел из её комнаты прямо в семейную ванную. Я достаточно часто бывал в этом доме, чтобы знать, где что лежит, в том числе и лекарства, которые Лиз принимает ежедневно.