Я больше ни в чём не могла быть уверена, что только усугубляло ситуацию, когда Хью в первый день нового года устроил встречу с моими родителями и настоял на том, чтобы мы подали ещё одно заявление в гарду, в котором были бы те самые детали, что я ему рассказала накануне.

Я пыталась держаться, честно, но когда меня повели в участок и там снова появились офицеры, я сорвалась.

Не в силах удержать в голове хоть какие-то чёткие детали той ночи, когда умерла моя сестра, я бредила и неслись бессвязные речи, пока не вызвали врача.

Потом всё потемнело.

Когда родители привезли меня обратно в участок через три дня, меня допрашивал другой офицер, уже не в форме, но говоривший, будто в ней, и заваливший меня вопросами, которые ему не следовало задавать.

— Были ли в семье случаи насилия?

— Нет.

— Вы уверены? Здесь безопасно, можете говорить правду.

— Нет.

— Кто-нибудь когда-либо прикасался к вам неподобающим образом? — Нет.

— А когда вы были маленькой?

— Нет.

— Вы уверены, Лиззи?

— Да.

— Как у вас отношения с мамой?

— Хорошие.

— А с папой?

— Нормальные.

— Кто-то из родителей когда-либо причинял вам вред?

— Нет.

— Ни телесных наказаний или шлёпков?

— Никогда.

— А с сестрой?

— Нет, они и её не трогали.

— А ваша сестра причиняла вам вред?

— Моя сестра умерла.

— Я в курсе, — холодно ответила женщина. — Перед смертью ваша сестра причиняла вам вред?

Я прищурилась. — Нет.

— Но вы были жестоки с ней. По моим данным, после одной из ссор у вашей сестры остался постоянный шрам на правой скуле.

Меня охватил стыд. — Я не помню, чтобы это сделала.

— У вас диагностировано биполярное расстройство, верно?

— Да.

— Диагноз поставлен в раннем детстве?

— Да.

— Какой тип?

— Какая разница?

— Галлюцинации и бред чаще встречаются при первом типе. Можно предположить, что у вас первый тип?

Я мгновенно возненавидела эту женщину, сжала подлокотники кресла и прошипела: — Я не бредила.

— Но вы слышите голоса.

— Нет.

Она подняла удивлённую бровь. — Ваши родители разрешили нам связаться с одним из ваших врачей, и нам подтвердили, что вы слышите голоса с раннего детства. Например, страшную женщину. Моё лицо вспыхнуло от стыда. — Доктор не должен был вам этого говорить.

— У доктора было письменное разрешение родителей раскрыть любую информацию, касающуюся ваших последних обвинений, — спокойно сказала она. — Я так понимаю, что эта «страшная женщина» — та самая, которую вы убедили вашего друга преследовать вас?

Хью.

Она говорила про Хью.

— Я никого не убеждала, — выдавила я, чувствуя, как тело напрягается от напряжения. — Мы оба её видели.

— Вы делаете очень серьёзные обвинения без доказательств. Это отнимает много времени у офицеров и стоит государству денег.

Понимаете?

Я раздула ноздри. — Да.

— Я сочувствую вашей ситуации, — сказала она более мягко. — Вы пережили ужасное, что, без сомнения, усугубило ваши симптомы биполярного расстройства.

Но…

— Но этот поток обвинений должен прекратиться, — продолжила она. — Мы получили официальные жалобы от мачехи мистера Аллена, и хотя мы понимаем, через что вы проходите, если это поведение не прекратится, последуют юридические последствия.

— Сайв написала на меня жалобу? — еле выдавила я, тяжело дыша. — За что?

Она перелистала записи и сказала: — За клевету в адрес её сыновей.

— Сыновей? — прошептала я, чувствуя слабость. — Во множественном числе?

— Да. И пасынок, и родной сын Аллен указаны в её жалобе как пострадавшие.

Пострадавшие.

Правильно ли я услышала?

Они — пострадавшие?

— Никто не хочет видеть вас в беде, мисс Янг, — продолжала офицер. — Тем более никто из моей команды, но вы переходите границы, и нам придётся вмешаться, если вы не прекратите.

Она на мгновение замолчала, а потом добавила: — Никто из нас не хочет видеть горюющего ребёнка в участке. Так что можете ли вы пообещать, что перестанете порочить семью Алленов?

— Не волнуйтесь, — пробормотала я, чувствуя, как сердце холодеет.

— Вы меня тут больше не увидите.

СМИРИСЬ

Хьюи

7 апреля 2001 года

— Что с лицом? — спросил Фели, когда Клэр ввалилась ко мне в комнату в субботу вечером с таким видом, будто кто-то нассал ей в хлопья.

— Меня кинули, — торжественно объявила она и рухнула на мою кровать. — Снова.

— Не обращай внимания, — сказал я, закатывая глаза. — Она закатывает истерику, потому что Гибс поехал в Дублин с Кэпом на Пасху.

— В Дублин, — фыркнула Клэр, скрестив руки на груди. — И зачем им вообще туда ехать?

— Эм, может, потому что Каваны оттуда родом? — сухо предположил я. — И родители Джонни всё ещё владеют там недвижимостью и бизнесом, за которыми стоит иногда приглядывать?

— Они вроде должны были посетить какое-то мероприятие, пока там, — сказал Фели.

— Мероприятие? — Клэр мгновенно вскочила на кровати, глаза её чуть не вылезли. — Какое ещё мероприятие?

— Ежегодная церемония награждения молодёжной регбийной лиги.

— За что?

— Кэп получил полдюжины трофеев, — объяснил Фели. — А Гибс пошёл с ним как плюс один.

— Он тебе не принадлежит, Клэр, — напомнил я. — Гибс имеет право на других друзей, знаешь ли. И вообще, тебе, может, и не помешает немного пространства между вами.

— Ты серьёзно, Хьюи? — Моя сестра уставилась на меня, будто я только что заявил, что Земля плоская. — С чего бы мне вдруг хотеть пространства между мной и Джерардом?

— Чтобы ты могла проводить время с другими друзьями, — предложил Фели. — Например, с Лиззи?

— Вот именно, — согласился я, ставя фильм на паузу. — Ты ведь помнишь, кто такая Лиззи, да?

— Ты про мою подругу, которой нравится сосаться с моим братом?

— Тут она тебя подловила, чувак, — хихикнул Фели.

— Она всё равно твоя подруга, Клэр.

— Ей ты нравишься больше, чем я.

— Обычно я всем нравлюсь больше, — пожал я плечами. — Но это не повод не попытаться восстановить контакт.

— Вот зануда, — хмыкнула Клэр и запустила в меня подушкой.

— Серьёзно, — добавил я. — Тебе стоит ей позвонить, Клэр. — Позвонила бы, если бы она говорила со мной больше четырёх слов, — вздохнула сестра. — Она просто такая… грустная.

— Блин, — пробормотал Фели, передёрнувшись. — Она так и не может это пережить, да?

— Нет, — покачала головой Клэр. — Ей только хуже становится. — Пережить?! — взорвался я, тут же вскипев. — Ещё года не прошло с тех пор, как она увидела, как её сестру вытаскивают из грёбаной реки. Как ты предлагаешь ей это «пережить»?

— Извини, чувак, — пробормотал Фели, смутившись. — Я не это имел в виду.

— Она только с тобой и хочет говорить, — вмешалась Клэр. — Серьёзно, Хьюи. Она почти ни с кем в школе не разговаривает и никогда не отвечает на мои сообщения. Я правда хочу ей помочь, честно, но она всё время злится на меня из-за Джерарда, и мы постоянно ссоримся.

Я понимал, откуда она это берёт. Джерард был болезненной темой для моей девушки, но было тяжело слышать, что она всё больше отдаляется от всех.

— Я не знаю, что делать, — признался я, тяжело вздохнув. — И как ей помочь.

— Ещё как знаешь, раз ты — единственный, с кем она разговаривает, — сказала сестра с поддерживающей улыбкой. — Ты правда будешь отличным врачом, Хьюи, потому что уже сейчас творишь с Лиззи настоящие чудеса.

На самом же деле, я всё только испортил. Убедив Лиззи дать показания в гарды после Нового года, я не просто травмировал её — я её сломал.

По-настоящему сломал.

Гарда никак не отреагировали на её прорыв, и это отбросило Лиз на десяток шагов назад.

Она закрылась в себе и категорически отказывалась говорить о том, что они ей сказали или что она чувствует.