Стас открыл было рот, чтобы словесно определить более вероятное местонахождение Вадимовой точной копии, но сказать не успел. Вошел аспирант Паша.

— Здрасьте. Стас, а тебя тут спрашивала… — Пашка сделал паузу и многозначительно закончил: — Девушка. Симпатичная. Коса вот досюда, — повернулся и показал докуда. — Передать ничего не велела. — И скрылся за дверью.

— Интересно, — сказал Вадим ему вслед.

— Ага. Слушай, надо бы… Николай Борисыч говорил, чтобы я с ней… ну, насчет функции. Я сейчас.

Стас вышел за Пашей в коридор. Вадим расслышал его голос: «А давно?.. А что сказала?..» Хмыкнул и, вытаскивая из коробочки новый чайный пакетик, повторил сам себе:

— Интересно… Интересно, что Мэй Пинетти рассказывала о себе этому Стоуну… кто бы он ни был?

⠀⠀

⠀⠀

Леонид Каганов

Летящие в пустоту

Оставалось почти семьдесят лет, но что можно сделать за такое ничтожное время?..

— Можно хотя бы посуду помыть. Не дожидаясь, пока жена вернется с работы, — послышался Людочкин голос из кухни.

Федор понял, что произнес эту фразу вслух.

— Я начал новый рассказ, — громко пояснил он и мышкой аккуратно выполнил команду «сохранить». Затем откинулся на спинку кресла и скосил глаза. Желтый огонек на корпусе системного блока исправно мигнул.

Писать на компьютере Федор начал недавно. На всякий случай он еще раз нажал «сохранить» и крикнул в сторону кухни:

— Как ты находишь: по-моему, удачная фраза для начала?

Кухня не ответила. А вот справа послышался скрип. Федор обернулся и внимательно посмотрел в тот угол комнаты, где делала уроки Катюша. Вместо письменного стола использовалась бабушкина швейная машинка — антикварная, с ножным приводом. Катюша, как обычно, поставила валенки на педаль и теперь задумчиво раскачивала колесо.

— Тебе что-то не нравится? — сухо поинтересовался Федор.

Катюша подняла на него глаза и откинула с лица челку.

— Пап, ну ведь такое начало уже было.

— Ложь! — охотно возразил Федор. — Ты имеешь в виду мою повесть «Трое в шлюпке, не считая бластера»? Э… Вот: «Нас осталось трое, но что мы могли сделать с боевым марсианским крейсером?» Но это совсем другая фраза!

— «Космолет делал триста парсеков в секунду, но куда можно добраться на такой ничтожной скорости?» — монотонно пробубнила Катюша и уткнулась в учебник.

— Н-да! — Федор задумался. — Я и забыл про этот рассказ… Ладно, уговорила. Начало мы немного изменим. — Он склонился над клавиатурой, стер первую фразу и набрал: «Капитан Шумов вздохнул и дернул рычаг тревоги. Вот уже триста лет экипаж спал в анабиозе, но разве можно хорошо выспаться за такое…»?

На миг прервавшись, Федор посеменил под столом валенками и придвинул вертящееся кресло поближе к экрану. При этом он, видимо, задел один из шнуров, потому что экран потух и лампочки на корпусе компьютера тоже погасли.

— Бляхи драные! — невольно вырвалось у Федора.

— Федор, не смей при ребенке! — послышался старческий голос.

Федор, поморщившись, обернулся. Мама, укутавшись в плед от горла по самые валенки, сидела в кресле перед телевизором. От телевизора по полу стелился длинный провод от наушников, но сейчас наушники на голове Елены Викторовны были слегка сдвинуты набок. То есть одним ухом она внимательно слушала, что происходит в комнате.

— Мама, ты смотришь свой сериал — вот и смотри, — раздраженно сказал Федор и нырнул под стол в паутину шнуров.

— Мать не затыкай! — ответствововала старушка и сдвинула наушник и со второго уха тоже. — Ты что, рассказ новый задумал?

— Может быть, даже повесть! — сразу же откликнулся Федор из-под компьютерного стола.

— Про космос и марсиан, — подсказала Катюша. — И капитана Снегова. Или Громова. Про торжество человеческого разума и силу человеческой воли… Бабушка, всё как обычно, чего ты волнуешься?

Возня под компьютерным столом немедленно прекратилась. В комнате воцарилась зловещая тишина.

— Помолчи, Катерина, не мешай папе работать! — выговорила Елена Викторовна почти испуганно.

Наконец из-под стола появился Федор.

— В такой атмосфере работать невозможно! — заявил он. — Но я все равно напишу роман! И не про марсиан. Нет! И не про космос! — Тут Федор почувствовал неожиданное вдохновение. — Я напишу про гномов-викингов, летающих на диких стрекозах! Фэнтези! Получу гонорар. Застеклю балкон. Устрою себе личный кабинет. И чтоб вас всех…

— Катерина, молчи! — предостерегающе зашипела Елена Викторовна.

— А я чего? Я и так молчу, — сказала Катюша. — На балконе сейчас хорошо. Тепло. У нас и в квартире очень тепло. Очень.

— Катерина! — крикнула Елена Викторовна.

В коридоре зашуршали валенки, и в комнату вошла Людочка, на ходу вытирая руки полотенцем.

— Что случилось, Елена Викторовна, что вы так на ребенка кричите? — спросила она.

— Федор пишет новый роман, а Катя мешает! — пожаловалась Елена Викторовна.

Возникла пауза. И потом:

— Ах, новый роман! — ледяным тоном произнесла Людочка. — Наш старый роман уже напечатан, наверно? Мы уже, наверно, гонорар получили? И теперь в ближайшие три месяца мы пишем новый роман?

— Ну, может быть, рассказ, — смутился Федор.

— Рассказ, — сухо подтвердила Людочка. — Наверно, у нас есть контракт с издательством? Наверно, у нас аванс большой?

— Контракта пока нет. Там будет видно. Ну, «Химия и жизнь» напечатает. Там всегда достойное печатают. Вот Руслана недавно напечатали. Я завтра позвоню Руслану и…

— А я, дура, надеялась что ты наконец позвонишь Валере, — сказала Людочка.

— Кому? Валере? Это зачем? — насупился Федор.

— Затем, что вы с ним учились вместе.

— И что?

— Затем, что он, может быть, возьмет тебя в свою фирму. Хоть на месяц. Поработать для разнообразия. А потом снова пиши романы.

— Я? В рекламную контору Валеркину? Сочинять идиотские ролики про йогурт? На полный рабочий день?! — Федор развернул кресло и уставился на Людочку.

— Нет, что ты, как я могла такое подумать! — Людочка вытирала руки полотенцем, не глядя на Федора. — Мы же великие писатели, куда там полный рабочий день, какой там йогурт!

— Люда! — просяще-угрожающе проговорила Елена Викторовна.

— Идите ужинать, Елена Викторовна, — вздохнула Люда. — Катя, Федя, идите ужинать.

— Спасибо, что-то не хочется, — процедил Федор сухо и повернулся к экрану.

— Федя!..

— Не хочется, — повторил Федор со значением.

За спиной прошуршали три пары валенок. Семья перебралась на кухню, плотно прикрыв за собой дверь. Федор закусил губу, положил руки на клавиатуру и набрал: «Гномики, летящие в пустоту. Роман… До фамильного замка оставалось лететь сантиметров семьдесят, но что можно разглядеть с такого далекого…»

За спиной послышался хлопок. Федор испуганно нажал «сохранить» и только после этого обернулся.

В центре комнаты, прямо в воздухе, висело небольшое блестящее веретено, похожее на здоровенную каплю ртути. Веретено набухало, увеличивалось в размерах, наконец его поверхность лопнула и оттуда появилась нога в черном ботинке и обтягивающей синей штанине. Нога была явно женская. Федор поморгал. Из ртутного веретена выбралась высокая полная дама в синем комбинезоне с непонятными нашивками. На ее шее странно смотрелся мужской галстук. Лицо у дамы было суровым. В руке — небольшой планшет.

— Гугов Федор Семенович? — то ли спросила, то ли уточнила дама, одной рукой демонстрируя планшет, а другую заученным жестом прикладывая к большой нашивке на груди. — Международная налоговая инспекция.