— Какой к черту курорт, — ответил я. — У нас здесь гауптвахта.

— А-а, — сказал он понимающе. — Сочувствую. — И, сложив вещи в рюкзак, поднялся: — Ну, тогда я пойду.

— Ты на меня не обижайся, — сказал я. — Мне хуже твоего.

— Понятное дело, — согласился он. — Если хочешь, прилетай как-нибудь на Марс в гости. В шахматы перекинемся.

— На Марс по своей воле? — переспросил я. — Никогда в жизни. Мы его как холодильник используем. Лучше ты ко мне прилетай.

— А какая у вас погода?

— Когда как. Позавчера было плюс семьсот пятьдесят по Фаренгейту и облачно, вот меня и развезло.

— Нет, — сказал он. — Я тоже не смогу. У меня давление повышенное.

— Жалко, — сказал я.

— Что делать… — Он надел рюкзак. — Пойду я. Привет.

— Привет, — сказал я. — Только колбасу оставь. Она мне нужнее.

Он помедлил, но, видно, решил, что я прав, и оставил. Все мы люди, в конце концов.⠀⠀

⠀⠀

⠀⠀

Юрий Брайдер, Николай Чадович

Рукопись, затерявшаяся в архиве

Весьма срочно. Переслать с самым быстрым гонцом. За разглашение немедленная смерть без бальзамирования.

О великий, наделенный божественной мудростью, повелитель обоих миров, лучезарный владыка наш!

Сообщаю, что известное тебе изобретение «Способ передвижения речных и морских судов посредством использования энергии ветра» тщательно рассмотрено комиссией из представителей всех заинтересованных ведомств.

Проведенные в Финикийском море состязания между опытным экземпляром судна и гребным кораблем того же размера доказали полное преимущество последнего. Стоило только благотворному дыханию бога Шу замереть или изменить направление, как гребной корабль легко обгонял соперника. Кроме того, весла продемонстрировали повышенную надежность при маневрах, имитирующих таранный удар.

Комиссия пришла к выводу, что упомянутое выше изобретение не может быть внедрено по следующим причинам:

1. Принадлежащий нашему владыке флот, самый многочисленный и быстроходный в мире, и без того справляется со своими задачами. Надо ли тратить средства на модернизацию того, что отвечает своему назначению как ныне, так и в обозримом будущем?

2. На производство ветряных корабельных двигателей (условное название «парус») потребуется невероятно много козьих шкур и льна лучших сортов, что повлечет за собой уменьшение посевных площадей под ячмень и фиги. Это грозит государству экономическими и, возможно, политическими трудностями. Гребцы же достаются нам даром, а на пропитание им идет рыба, которую они сами и добывают.

3. Внушая необоснованные надежды на силы природы, подвластные одним только богам, «парус» подрывает сложившиеся этические и правовые нормы.

4. «Парус» демаскирует военные корабли, а к торговым привлекает внимание морских разбойников.

5. «Парус» вредно влияет на окружающую среду, поскольку отнимает у ветра энергию, предназначенную богами для иных нужд.

6. Совершенно неясно, как поступать с гребцами после широкомасштабного внедрения «паруса». Кардинальное решение этой проблемы потребует, надо полагать, увеличения штата Департамента палачей, и без того раздутого.

Учитывая изложенное, комиссия считает, что опытный экземпляр судна, двигающегося энергией ветра, необходимо сжечь без промедления, а изобретателя, да не оскорбит его недостойное имя твоего божественного слуха, надлежит определить навечно гребцом в штрафной экипаж. Дабы он и в загробном мире не смущал нас своими безумными идеями, телесную оболочку после отделения души не бальзамировать.

Живи вечно, о великий.

Начальник Департамента изобретений, старший жрец ИНУФЕР, сын Снефу.

Исполнил: раб Тети.

Переписано в двух экземплярах.

Первый: в канцелярию фараона Второй; в дело.

Черновики уничтожены.

Ответственный: избавитель от земных забот II категории Хухфор

⠀⠀

Геннадий Прашкевич

Виртуальный герой, или Закон всемирного давления

Полный текст.

…Жена сварила кофе.

Сделав первый глоток, всегда самый вкусный, Николай Владимирович напомнил:

— Достань, пожалуйста, черный галстук. У нас сегодня ученый совет.

— По Мельничуку? По его новой работе? — жена всегда находилась в курсе институтских дел. — Он, правда там изобрел что-то особенное?

— Ну, скажем, не изобрел, — хмыкнул Николай Владимирович. — Скорее, открыл. То есть, это сам он так считает. Но Хозин и Довгайло подыгрывают ему. Они лизоблюды. Честно слово, я съезжу Мельничуку по роже.

— Правильно, — кивнула жена. — Истину, даже научную, надо уметь защищать. — И понимающе попросила: — Ты только не увлекайся, милый. Ты же доктор наук. Ну, одна, ну, две пощечины. Будь сдержан. — И все-таки не выдержала: — Что он такое открыл?

— Закон всемирного давления.

— А как же Ньютон? — заинтересовалась жена. — как быть с законом всемирного тяготения? Что делать с такой фундаментальной физической постоянной, как гравитационная? Её ведь не зачеркнешь. Она учитывается во всех учебниках.

— Учебники — вздор. Мельничука учебники не трогают.

— Ну, хорошо, пусть так. Пусть не трогают. Но что делать с этим? — Жена выпустила из рук чашку. Чашка — старенькая, надтреснутая — ударилась о пол и незамедлительно раскололась. Бедные осколки, звеня, покатились под стол. — Что-то же заставляет чашку падать?

Допивая кофе, Николай Владимирович с наслаждением пояснил:

— Я же говорю. Сила всемирного давления! Так провозглашает профессор Мельничук. Он утверждает, что сила всемирного давления отменяет все, чем наука пользовалась со времен Ньютона.

— Ну и ладно, ну и Бог с ним, — миролюбиво улыбнулась жена. — Как ни называть, чашка все равно разбивается. — Неопределенная улыбка тронула её красивые губы: — Только зачем Мельничуку такое странное открытие? Он думает, что заслуживает Нобелевской премии?

— «Открытие новой истины, — ядовито процитировал Николай Владимирович, — само по себе является величайшим счастьем. Признание почти ничего не может добавить к этому».

— Это так Мельничук сказал? Он совсем ничего не просит?

— Ну, почти ничего… Так, мелочи… Скажем, заменить в учебниках имя Ньютона на имя Мельничука…

— Поэтому ты и хочешь дать ему пощечину?

— Мельничук издал книгу. — Николай Владимирович усмехнулся. — Мельничук утверждает, что книгу заказал Ученый совет. Но я член совета и хорошо помню, что речь шла о небольшой научно-популярной брошюре, в которой вовсе ни к чему было отвергать давно работающие физические законы. Похоже, — саркастически заметил он, — пресловутая сила новоявленного всемирного давления — это сам Мельничук и его окружение.

— А ты не завидуешь, милый?

Николай Владимирович поперхнулся:

— Если Ученый совет выступит в защиту этого неистового ниспровергателя классиков, я точно влеплю ему пощечину. Пусть потом товарищеский суд восстанавливает истину. Может пойдет на пользу всей науке. Сама подумай… Мельничук, Хозин, Довгайло… Они же чистые демагоги.