И постпостскриптум: «Дорогая Джилл, приезжай, когда хочешь. Пикассо».

⠀⠀

⠀⠀

Дмитрий Брисенко

Вполне правдивые истории нового времени

⠀⠀

Четырнадцатый

Гераклит Германович стоял на пороге. Он не успел сосчитать и до пяти, а дверь уже стала открываться. И в ее проем Гераклит Германович громко произнес:

— Здравствуйте-здравствуйте! Вот я и пришел. Надеюсь, ждали?

А подъем по лестнице дался ох как нелегко! И хотя Гераклит Германович принципиально не воспользовался лифтом (он любил иногда почувствовать напряжение своего немолодого тела), все-таки пожалел себя: мол что же это, даже ноги дрожат!

Открывшая ему маленькая полная женщина (видимо, хозяйка) торопливо воскликнула:

— Ждали конечно, еще как ждали! Да вы проходите, чего в дверях-то стоять? Леха, Петька, Николай Саныч, сюда все! Посмотрите, какой чудесный дедушка! А меня Сашей зовут. А вас? Петь, ты помоги ему раздеться.

Гераклит Германович отдал в чьи-то заботливые руки свое старенькое пальто, шапку и шарф, отдышался и только после этого сказал:

— А меня можно звать дядя Гера.

От предложенных ему на выбор двух пар тапочек он решительно отказался:

— Саша, голубушка, посмотрите на мои боты! Видите? Это такая специальная обувь, я только когда спать ложусь их снимаю. Больные ноги, знаете ли, обязывают к комфорту.

Эти самые боты были странной формы, точнее сказать, у них не было какой-либо определенной формы; казалось, они когда-то попали в переделку вместе с ногами своего хозяина и с тех пор так и прижились вместе — в тесноте, да не в обиде… В общем, Гераклиту Германовичу было велено тщательно вытереть обувь о половичок, после чего его подхватили под локоть и препроводили в кухню.

— Надо же, — тем временем ворковала хозяйка Саша, быстро передвигаясь по квартире, — даже раньше, чем нам обещали, даже понервничать не успела!

— А я всегда говорил, что это только молодых за смертью посылать, — отозвался с кухни отец хозяйки, грузный старик с торчащими в разные стороны остатками седых волос на голове. — На стариков только и надойся. Так ведь, Гера?

— Точно, — согласился Гераклит Г ерманович, — на нас мир держится.

Оставив гостя на попечении отца и пообещав скоро вернуться, хозяйка ушла в комнату, к гостям. Кухня, несмотря на скромные свои размеры, вполне устраивала Гераклита Германовича. Он расположился поудобнее и впервые за этот нелегкий вечер почувствовал себя комфортно.

Отец хозяйки плеснул водку в пожилого вида стаканы:

— Давай-ка, Гера, проводим старого.

— Туда его, куда всех их! — равнодушно поддержал Гераклит Германович.

На стене, в мутной водичке висевшей акварели, резвились разноцветные рыбки, и мысли Гераклита Германовича, казалось, окрасились в сумрачные тона этой картинки. «Интересно ведь как все это: сижу вот, на кухне беседуем, а как все кончится? Ни разу ведь одинаково не выходило! Да-а, импровизация — великая вещь! Успел бы он только вовремя…»

— Эх, Гера, — продолжил его собеседник, — старики уже, а все работаем! Как же тебя в такую даль угораздило? Аж к нам в Бутово да еще автобусы сейчас редко ходят!

— Редко, да метко, — улыбнулся Гераклит Германович. — Да и не пришло еще время меня списывать. — Он помедлил немного, собираясь задать вопрос, мучивший его весь день, но любопытство взяло-таки верх над сомнениями: — А что, правда, в нечистую силу верите?

— В нечистую… ха-ха! — хрипло рассмеялся отец хозяйки. — Поди ж ты, да кто ж серьеэно-то в нее верит? Мода такая пошла нынче, вот все и поверили. Это все моя дочь: давай позвоним, давай вызовем. Дуреха суеверная! А кстати часто вас вызывают-то?

— Да не то чтобы очень, — как-то задумчиво ответил Гераклит Германович. — Ну, может, пять-шесть раз.

Но его прервала вошедшая Саша и пригласила к праздничному столу.

Когда нарядные гости наконец расселись, хозяйка сказала:

— Предлагаю тост. Давайте выпьем за нашего спасителя. Дело в том, что… — Но тут раздался звонок в дверь. — Ой, подождите, я схожу открою. Без меня не пить!

«Вот! — обрадовался Гераклит Германович. — Дождался!»

Но то оказался Дед Мороз. Гость из Лапландии профессионально шутил, доставал из потертого мешка подарки и вскоре, выпив пару стопок, покинул новогоднюю компанию, пожелав всем легкого утреннего состояния. А Гераклит Германович уселся за стол и вдруг забеспокоился: что-то не получалось, выходило из-под контроля.

— Так давайте же выпьем за милого дядю Геру! — опять обратилась к гостям хозяйка. — Дело-то вот в чем. Когда я накрыла на стол, то обнаружила, что тарелок на нем ровно тринадцать. Я вообще-то не очень суеверная, но все-таки Новый год! Как встретишь, так и проживешь, сами знаете. Слава Богу, выяснилось, что есть специальная служба — она присылает таких вот замечательных посланцев таким олухам как мы!

— За посланца, за спасителя! — вразнобой поддержали гости.

Сверкнули хрусталем рюмки, прозвучали сладостные выдохи. Время же меж тем бежало быстро — колесо старого года уверенно катилось к финишу. И тут Гераклит Германович вздрогнул: звонок прозвучал как выстрел. Сомнений не оставалось — это был он. «Ну, наконец-то! — сказал про себя Гераклит Германович. — Успел-таки, слава тебе!» И отправился вслед за хозяйкой в прихожую радуясь в душе ее недоуменному «кто бы это мог быть?»

— Вот и моя забава, — тихо произнес Гераклит Германович, рассматривая розовощекого паренька, облаченного в синее форменное пальто с двумя рядами блестящих пуговиц. На голове гостя была мятая фуражка, украшенная крупной эмблемой с цифрой «14» в центре.

— С наступающим, мадам! — бодро поздравил он хозяйку. — Я из фирмы «Не приведи Господи, Тринадцать». Вызывали? Вот здесь пожалуйста распишитесь, что все правильно, а потом бы водочки и за стол.

— Погодите, погодите, я что-то совсем ничего не понимаю! — Хозяйка недоуменно посмотрела на Гераклита Германовича.

А тот улыбался. У него был вид, будто все происходящее к нему не относится. Дескать, к чему эти волнения? Ведь не случилось ничего из ряда вон выходящего!

Но гости тем временем покинули стол и по одному стягивались к эпицентру события, то есть в прихожую, предвкушая подробные разъяснения.

— Так как насчет беленькой? — вновь вопросил парень в форме. — С мороза ведь, да и…

— Заткнись-ка, сынок! — вдруг резко оборвал его Гераклит Германович.

— Ах ты… — задохнулся кто-то, — самозванец!

— Сволочь, думал, что сойдет, не узнаем!

— Поим, понимаешь, кормим!

— Ну, ангел-хранитель, щас ты!

Неожиданно Гераклит Германович подпрыгнул и молодцевато прищелкнул каблуками своих ботинок-бот. Те слетели. Гости уставились на его ноги. Наступила тишина. Та тишина, которая зовется мертвой.

— Хороши все-таки крема английские, все трещинки и потертости уничтожают, — провозгласил Гераклит Германович, выставляя на всеобщее обозрение массивные, блестевшие матовым блеском копыта. — А сейчас, голуби мои, небольшое шапито.

Он ловко спустил штаны, и, повернувшись, явил на обозрение присутствующим непропорционально длинный хвост. Гости замерли. Кто-то был на грани обморока, кто-то нервно захихикал.