Родители, конечно, высказали Наташке все, что положено в такой ситуации. Во-первых, ушла из дома, несмотря на запрет, во-вторых, дверь не закрыла на ключ, а просто захлопнула, в-третьих, оставила окно открытым. Ну и так далее. Наташка ничего не слышала, она думала о перепончатых крыльях.

— Папа, — спросила, когда возникла пауза, — а где чаще всего погибают насекомые?

— Какие насекомые, ты это о чем? — Голос мамы стал набирать прежнюю высоту.

— Погоди, — остановил ее папа и внимательно посмотел на дочь. — Каких насекомых ты имеешь в виду?

— Перепончатокрылых. Шмелей, ос, пчел, стрекоз.

— Ты что, в активистки «Гринписа» подалась?

— Да нет, шмелю надо крыло пришить, а то он летать не может. — Наташка открыла спичечный коробок и показала папе своего художника.

Папа взял лупу, которой часто пользовался при пайке электронных плат, и принялся разглядывать шмеля.

— Точно — одного крылышка нет!

Мама через его плечо также заглянула в лупу.

— Да ну вас с этими шмелями, микросхемами и двойками по математике, — произнесла в сердцах и ушла смотреть телевизор.

— Как же ты к нему крыло прикрепишь? — спросил папа.

— Крыло будет крепить ветеринар Павел Петрович, а мне надо трансплантат найти.

Папа потер переносицу.

— Понимаю, — сказал он, — но вот какое дело. Есть мертвые насекомые возле химически обработанных растений, и их использовать нельзя: они уже отравлены. Что остается? Паутина, рамы старых окон, в которых насекомые погибают, случайно попав между стекол, а также яркие светильники. Поняла?

На следующий день, пожертвовав своей коллекцией покемонов в пользу корыстолюбивых школьников младших классов, Наташка к шести часам вечера заполучила около десятка дохлых ос и пчел, двух больших шмелей и громадную стрекозу. Все это богатство она высыпала на стол Павла Петровича.

Под микроскопом, с помощью пинцета и скальпеля, ветеринар отделил от мертвых шмелей крылышки, а Наташка через большую лупу наблюдала, как он это делает. Затем Павел Петрович поместил шмеля-художника в склянку с притертой крышкой, предварительно капнув туда немного эфира. Они подождали, пока шмель уснет, и приступили к операции. К удивлению Наташки, Павел Петрович не стал пришивать шмелю чужое крыло. Вместо этого он обвил шмеля прозрачным пластиковым кольцом с небольшим выступом и к этому выступу подклеил крылышко-протез. Со стороны целого крылышка кольцо было чуть толще. «Это чтобы выступ не перевешивал», — догадалась Наташка.

Она сидела как на иголках, пока шмель просыпался. Наконец проснулся. Павел Петрович дал ему немного поползать, чтобы он окончательно пришел в себя, а затем высоко подбросил, предварительно расстелив на полу старый халат. Почувствовав, что падает, шмель отчаянно загудел и затрепыхал крылышками. На мгновение завис в воздухе и… и полетел, слегка накренившись на покалеченный бок.

— Получилось! — крикнула Наташка и захлопала в ладоши.

Шмель кружил под потолком, вначале медленно, как бы испытывая новое крыло, потом быстрее, а приноровившись, принялся выписывать виражи. Павел Петрович довольно улыбнулся, достал из ящика письменного стола лазерный диск, вставил его в CD-ROM компьютера и кликнул несколько раз «мышью».

Вряд ли кто-нибудь, кроме стремительных фигуристов, пытался использовать «Полет шмеля» Римского-Корсакова для танца, и великий композитор, наверное, удивился бы, если б увидел, как под его музыку, доносящуюся из диковинного сооружения, кружится нескладная долговязая девочка. А возможно, он изумился бы и тому, что молодого человека в белом халате вообще не интересует музыка: его интересует шмель, летающий по комнате. «Сможет ли шмель планировать, если к нему прикрепить крылья большой стрекозы?»

А может быть, великий композитор ничему бы не удивился и написал музыку о девочке, танцевавшей со шмелем, и о юноше, прыгнувшем с вершины телебашни, чтобы пролететь над городом на дельтаплане, на правом крыле которого танцующая девочка нарисовала черную зебру с белыми полосками.

⠀⠀

Предупреждение читателю: в тексте присутствует скрытая пропаганда гомосексуализма. Два положительных персонажа второго плана — педерастическая пара. (Прим. компилятора)

Историческая справка. Царь Мидас правил во Фригии в 738–696 годах до к. э. Согласно мифу был наделен богом Дионисом способностью обращать в золото все, к чему бы он ни прикасался.

Оригинальная версия: Uncle River Wariior's Honor «Analog» 1997 (USA)