Сара почувствовала, как к горлу подступает ком. Она отвернулась, и её стошнило. Желудок сжимали нестерпимые, выворачивающие наизнанку спазмы. Когда рвота закончилась, она пошарила в сумке, нашла платок и вытерла рот. На платке осталась кровь со щеки, оцарапанной осколками камня.

Сара словно оцепенела. Чувства её притупились, яркую картину парка она видела где-то далеко-далеко, как будто смотрела не в тот конец подзорной трубы, и все звуки казались приглушенными. Она повернулась и пошла в сторону Четырнадцатой улицы. Где-то краешком сознания она понимала, что должна остаться и подождать полицию. «У тебя шок, — произнес внутренний голос. — Ты не в себе».

Она уже пересекла Чероки и шла позади Монетного двора, когда сзади подъехала машина и остановилась, взвизгнув тормозами. Сара резко обернулась, все её тело напряглось, сердце на секунду замерло.

Морган опустил боковое стекло машины.

— Быстро, — сказал он. — Лезь внутрь.

Она удивленно посмотрела на него, потом обошла машину и села с ним рядом. Морган ездил на старом «шевроле» непонятного цвета и неизвестного года выпуска. Захлопнув за собой дверцу, Сара съежилась на сиденье и обхватила себя руками.

Морган потряс её за плечо.

— Сними жакет. И красный бант тоже.

— Что?…

— Делай, что тебе говорят. — Он включил передачу, не дожидаясь, послушается ли она. Сара молча стянула жакет и развязала бант. Он был ярко-красный, как кровь, её затрясло.

Морган сунул ей блокнот.

— Надень темные очки и заткни карандаш за ухо. Чтобы не выглядеть чернокожей деловой женщиной элегантной наружности.

Сара повернулась к нему.

— Зачем?…

— Затем, что про такую женщину только что передавали по полицейскому радио. Сказали, что какой-то маньяк расстреливает на выбор людей в парке, и, судя по описанию, одна из его мишеней очень похожа на некую особу, которая только что побывала у меня.

На Четырнадцатой улице разрешено только одностороннее движение — на восток. Сара увидела, что они направляются обратно к парку, её желудок снова сжался, она затрясла головой.

— Я сообразил, что ты себя чувствуешь не лучшим образом, и отправился тебя искать.

— Ох, спасибо.

— Да уж.

Полиция перегородила дорогу и направляла поток машин на Бэннок-стрит. Морган проворчал что-то про себя и повернул. Опустив стекло, он подозвал одного из полицейских.

— Эй, что здесь происходит?

Сара отвернулась в другую сторону. Она чувствовала, что по щеке у нее опять потекла кровь.

— В парке была перестрелка, сэр, — ответил полицейский.

— Кто-нибудь пострадал?

— Не знаю.

— Из «Ньюс» кто-нибудь там есть?

— Да, сэр. Только что подъехали репортер и фотограф.

— Ладно, спасибо. — Морган поднял стекло и поехал дальше по Бэннок.

— Ты ему не сказал, кто я.

— Он не спрашивал.

— Они меня ищут.

— Значит, найдут. Ничего, потерпят до завтра.

— Морган, почему ты поехал меня искать?

Он повернулся к ней и улыбнулся.

— Чтобы не упустить сенсацию, разумеется. Интервью из первых рук: очевидец рассказывает о крупнейшем происшествии года.

— Сенсацию — и все?

На этот раз он даже не посмотрел на нее.

— Конечно все.

— Морган, а что бы ты делал, если бы полицейский сказал, что никого из «Ньюс» там нет?

— Как что? Прицепил бы на шляпу карточку «Пресса», и мы с тобой пошли бы делать материал вместе. Как в старые добрые времена.

— Морган, но если бы мы пошли туда, кто-нибудь мог меня узнать!

Он повернулся к ней, изобразив на лице удивление.

— Да ну? А я-то думал, что все люди похожи друг на друга.

Сара ничего не могла поделать — ей вспомнились первые дни их совместной репортерской работы, когда они все время разыгрывали друг друга без всякой жалости. «Блэк-энд-Уайт Рэг» — черная и белый. Она рассмеялась, но смех тут же перешел в рыдания.

⠀⠀

Морган Граймз жил на Капитолийском холме в бестолково построенном старом доходном доме, превращенном в кооперативный еще в семидесятые годы. Морган провел Сару черным ходом. Они поднялись на третий этаж и пошли по коридору, напоминавшему лабиринт. Он впустил её в квартиру и запер за собой дверь.

Сара дошла до дивана и опустилась на него. На стене перед ней висели японские свитки: длинные узкие картины с непривычной вертикальной перспективой. Хризантемы и пагоды. Горы, неясно вырисовывающиеся сквозь туманные гряды облаков. Волшебные водопады, падающие с уступов крутых скал. На глазах у нее стояли слезы, и водопады, расплываясь, казались совсем настоящими.

Неожиданно перед ней появился стакан: Морган предлагал ей выпить. Она взяла стакан и выпила, не ощутив вкуса. Затем сунула стакан обратно в руку Моргану.

— Еще? — спросил он.

— Да. Пожалуйста.

— Рассказывать будешь? — Он отошел к бару и налил из бутылки чего-то янтарно-желтого.

— Да. Нет. Не сейчас. Меня до сих пор трясет. Морган, этот человек пытался меня убить.

— Маньяк. Он подстрелил трех или четырех человек. Я это слышал по полицейскому радий. Одного насмерть, одного серьезно ранил, двоих легко. Просто ты попала туда не вовремя. Теперь все позади.

— Нет, черт побери! Он стрелял в меня! А остальные — они просто случайные жертвы.

— Я понимаю, тебе, возможно, сейчас так кажется, но…

— Морган, я уверена. Он смотрел прямо на меня. — Она задумалась, вспоминая. Вся сцена прошла перед ней, как в замедленном фильме. Каждое слово, каждое движение навсегда запечатлелись в её памяти. — Он смотрел прямо на меня. Господи боже, он улыбался!

— Я же говорю, маньяк.

— Маньяки не пользуются глушителями. Они не становятся в стойку, как в тире. — Морган передал ей полный стакан, и Сара выпила его залпом. Она вспомнила, как первая пуля ударилась в каменную колонну рядом с ней. В нескольких сантиметрах. Если бы она не споткнулась, то была бы сейчас мертва. С разнесенным в куски черепом. Невозможно себе представить: только что — запах травы и деревьев, гомон играющей детворы, золотой блеск купола Капитолия под солнцем в конце парка, а в следующий момент — ничего, даже темноты. Нет больше Сары Бомонт, её стала бить дрожь.

— Держи, — сказал Морган. Она обернулась. Он протягивал ей длинный купальный халат из фланели и бело-голубой плед.

— Тебя рвало. На одежде остались следы. Иди в мою спальню и переоденься. Я отнесу твои вещи вниз, в прачечную. А потом займусь твоей щекой. Там, в аптечке, есть йод.

Она сделала, как он сказал. Отдав ему запачканный костюм, она села на край кровати, крепко обхватив себя руками, и стала ждать. Время тянулось бесконечно долго. Когда Морган вернулся из прачечной, она встала и подошла к нему.

— Обними меня, Морган, — попросила она.

Он посмотрел на халат и нахмурился.

— Сара, я не думаю…

— Обними меня, — повторила она, позволив полам халата распахнуться.

Он покраснел. Его уши вспыхнули ярко-красным цветом, и он отвернулся.

— Никогда не думал, что смогу такое сказать, но… — Он закусил губу, протянул руку и запахнул на ней халат. — Послушай, Сара, ты только что избежала смерти. Сейчас ты хочешь доказать себе, что жива. Это не ты говоришь. В другой раз, если ты не передумаешь, я всегда готов, клянусь богом. Но не сейчас, не сегодня. У меня все-таки есть какие-то принципы.

— Морган! — Она обвила его руками. — Меня так трясет, что я должна за что-то держаться. За что-то прочное. Только и всего. Ничего больше.

Он неуклюже обнял её, и она наконец почувствовала облегчение. Глаза у нее слипались — начал действовать алкоголь. Она заставила себя заснуть, и вместе со сном пришло успокоение.

⠀⠀

На следующее утро Сара проснулась в незнакомой постели. В первые секунды она ничего не могла понять и шарила глазами по стенам, не находя привычных вещей. Она села в постели и обнаружила, что на ней какой-то чужой купальный халат, надетый прямо на голое тело, её одежда была аккуратно развешана на внутренней стороне двери спальни. Где она?…