— Меня? Системный анализ? С какой стати?

Джереми шел сзади них. Гвинн держалась прямо и поднималась, не касаясь перил. На математика она почти не смотрела. Донг семенил рядом, заглядывая ей в лицо и в то же время пытаясь смотреть под ноги.

— Выслушайте меня, доктор Ллуэлин! Вы совсем не то делаете в этой истории с Бомонт!

Его голос отозвался на лестничной клетке гулким эхом. Ллуэлин остановилась как вкопанная на площадке, и Донг чуть не налетел на нее. Джереми закусил губу, чтобы не рассмеяться.

Ллуэлин уставилась на Донга.

— Я не уверена, что то, как я считаю нужным вести свою работу, может вас касаться.

Маленький человек, озадаченный её неприязненным тоном, стоял и смотрел то на Ллуэлин, то на Джереми.

— Пусть говорит, Гвинн, — сказал Джереми, и Донг с благодарностью взглянул на него.

— Спасибо.

Он помолчал, собираясь с мыслями. Ллуэлин нетерпеливо ждала.

— Насколько я понимаю, доктор, вы собрали группу исследователей для изучения информации, которая содержится в бомонтовской распечатке.

— Это не секрет. В Чикаго и Стэнфорде сделали то же самое.

— Верно. И у вас, как и у них, в эту группу вошли только историки.

— Но речь здесь идет об истории, доктор Донг. Поэтому я и собрала историков.

— Но ведь… — Донг бросил взгляд на Джереми. — Насколько я слышал, эта Бомонт утверждает, что тайное общество, которое она обнаружила, пользуется для предсказания хода истории математическими моделями. В распечатке есть информация о структуре этих моделей. Может быть, и немного — я слышал, что распечатка оборвалась на середине. Полагаю, что владельцы этой базы данных обнаружили, что происходит, и отключили свою систему от сети. Но я о тех данных, что в ней есть: кто в вашей группе может квалифицированно их оценить?

Ллуэлин смотрела на математика, склонив голову набок. Джереми видел, что она что-то обдумывает.

— А вы считаете, что достаточно квалифицированны для этого?

— Могу показать вам оттиски своих научных публикаций.

— Не надо. Все равно я в них ничего не пойму. — Она взглянула на Джереми. — А что вы по этому поводу думаете?

— Думаю, это не повредит. Вероятно, нам следует поинтересоваться методологией, которой пользуется это Общество. Достаточно ли она обоснована математически и так далее. Если все это какой-то обман, то доктор Донг, несомненно, сможет обнаружить математические неточности.

— Хм-м-м. Математические неточности там обязательно будут. Свести историю к отвлеченным цифрам просто невозможно.

— Прошу прощения, доктор Ллуэлин; но есть историки, и весьма почтенные, которые с вами не согласятся. Но дело не в этом. Меня интересует только математическая сторона. Моделировать социо-политико-экономические явления пытались многие исследователи — например, Рашевски или Хэмблин. Некоторые экономические школы разработали довольно сложные системы для прогнозирования экономики.

— Которые обычно дают ошибочные результаты, — сухо заметила Ллуэлин.

— Возможно, не столь ошибочные, как нас уверяют газетчики. Прогнозы погоды имеют фантастическую точность, однако у всех остаются в памяти лишь редкие грубые ошибки. Насмехаться легче всего. К тому же экономические прогнозы могут оказываться неточными из-за того, что моделируется только экономика и не принимаются во внимание другие социальные подсистемы, которые на нее влияют. Это предполагаемое тайное общество разрабатывало свои модели больше ста лет. Такого срока достаточно, чтобы достигнуть немалого совершенства.

— Предполагаемое общество? — переспросил Джереми резко. — Предполагаемое? Может быть, мы только предполагаем, что в Бомонт стреляли, что Граймза убили, что Денниса сбили машиной? Будьте уверены, доктор Донг, дыма без огня не бывает.

Донг поглядел на него.

— Нет, мистер Коллингвуд. Если есть дым, то это всего только дым. Может быть, есть и огонь, а может быть, просто испаряется сухой лед. Или дым — не дым, а облако. Задача в том и состоит, чтобы выяснить, что это такое. Это и есть научный метод.

— Хорошо, доктор Донг, — сказала Ллуэлин. — Вероятно, вы правы. Нам придется выяснить, обоснованны их модели или нет. Если нет, то все это, возможно, обман. Тем не менее и такой обман заслуживает изучения. Но даже если они обоснованы математически, это не значит, что они обоснованы исторически. Хорошо, доктор Донг… черт возьми, терпеть не могу всякую официальность. Как вас называть — Джим или Тран?

— Джим.

— А вас никто не зовет «Динь-Дон»? — спросил Джереми.

Донг пристально посмотрел на него.

— Во второй раз — никто, — отрезал он и взмахнул рукой в воздухе, как ножом. Джереми проглотил слюну.

— Меня зовут Джереми.

— А меня можете называть Гвинн, — сказала Ллуэлин. — Группа собирается завтра утром в конференц-зале исторического факультета.

— Если вам все равно, я бы предпочел не сидеть на заседаниях. Я могу работать независимо, а слушать, как обсуждают исторические проблемы, мне, наверное, будет так — же скучно, как вам — присутствовать при решении дифференциальных уравнений. — Донг не сказал, что и то и другое одинаково простительно, и по выражению его лица можно было понять, что всякого, кому неинтересны дифференциальные уравнения, он считает не вполне нормальным. — И кроме того…

Донг в нерешительности умолк.

— Кроме того? — повторила Ллуэлин.

— Если верить слухам, все, кто слишком тесно связан с этой историей, или умирают, или исчезают. Конечно, вашу комиссию эти люди могут и не рассматривать как угрозу для себя. Особенно если ваши историки склонны отрицать саму возможность подхода к истории как к точной науке — да, я подслушал, о чем вы там говорили. Но, боюсь, стоит им узнать, что в этом участвуют настоящие ученые, как они могут действительно переполошиться.

Ллуэлин криво улыбнулась.

— Настоящие ученые? А вы о себе, кажется, довольно высокого мнения.

— Конечно. А вы разве нет? Но дело не в этом. Дело в том, какую стратегию нам логичнее всего избрать. Это элементарная теория игр. Прав я или нет, моя стратегия минимизирует риск. Для всех нас.

Донг слегка поклонился, пожал им руки и пошел прочь. Джереми и Гвинн все еще стояли на лестничной площадке.

— Риск, — повторила Ллуэлин.

Джереми поджал губы. Прием прошел весело, — но Донг напомнил им, что они вступили на путь, где на каждом шагу может подстерегать опасность. Вопрос о том, обоснованны ли предсказания так называемого Общества Бэббиджа или нет, касался только науки. А вот вопрос о том, пойдет ли оно на убийство, чтобы сохранить свою тайну, касался каждого из них лично.

⠀⠀

Посетитель, к некоторому удивлению Кеннисона, оказался Бенедиктом Руисом. Беттина провела его в кабинет и вышла, закрыв за собой дверь.

— Брат Руис! — воскликнул Кеннисон, вставая из-за стола. — Что это вы тут делаете? Вы же знаете — нам опасно встречаться друг с другом!

«Руис это прекрасно знает — так зачем его сюда занесло?»

Худощавый, жилистый Руис уселся в кресло для посетителей, вытащил из нагрудного кармана платок и принялся утирать пот со лба. В левой руке он крепко сжимал ротанговую трость. Кеннисон заметил, что костяшки пальцев у него побелели от напряжения и резко выделялись на фоне темного дерева.

— Значит, вы ничего не слыхали?

— А что? Не хотите ли чего-нибудь выпить? — Он потянулся к кнопке, чтобы вызвать Карин, но Руис сделал отрицательный жест рукой.

— Нет, не надо, amigo, gracias^[36]. Я пришел к вам…

— За вами никто не следил?

Руис стукнул тростью в пол.

— Черт возьми, брат Кеннисон! Я хочу предостеречь вас ради вашей же безопасности! Я ведь не идиот, и никто за мной не следил.

Руис вызывающе выпятил подбородок.

Кеннисон медленно опустился в свое кресло за столом. Что-то неладно. Руис действительно чем-то обеспокоен. Кеннисон облокотился на стол, сжав кулаки.