С интересом и не без опаски я наблюдал за возвращением сознания Бурова в его тело. Сознание передавалось по проводам из ячеек памяти на сканер, а затем в клетки мозга. Малейший сбой — и прежнего Бурова уже не вернуть. Но все, по крайней мере на первый взгляд, прошло благополучно. Пролетев обратно через темный туннель, Буров очнулся уже в своем теле. Я понял это по характерным охам и ахам: его несчастное тело, как, впрочем, и мое, изрядно пострадало в недавних бурных перипетиях. Доковыляв до зеркала и увидев свое побитое и опухшее лицо, он застонал и отвернулся. Ему стало плохо. Как мог, я приводил его в чувство и успокаивал, заставил принять ванну и переодеться.

⠀⠀

Когда все миновало, он некоторое время держался скромно и смирно, не приставая со своими навязчивыми идеями. Все отмечали, что он сильно изменился к лучшему. Однако не прошло и нескольких месяцев, как к нему возвратилась его прежняя самоуверенность. Когда я сказал ему об этом, пригрозив оглаской его нелепой истории, он преспокойно возразил мне:

— Если вы кому-нибудь об этом расскажете, вам никто не поверит. Над вами посмеются — и я вместе со всеми.

Тогда я жестоко подшутил над ним. Я сказал, что обнаружил в бумагах дяди, будто обратные переселения душ не дают однозначного и стабильного результата. Что машина несовершенна, и при передаче сознания по проводам неизбежны небольшие ошибки, которые в конечном счете могут иметь серьезные последствия. Сказал я и о том, что темное начало, которое на несколько часов захватило власть над его телом, не исчезло. Оно затаилось в глубинах подсознания. Раз вкусив власти, оно вновь поджидает удобного момента.

— Стоит вам зазеваться, — предупредил я, — стоит увлечься эгоистическими планами — вы и сами не заметите, как эта тьма снова овладеет телом и вы постепенно станете тем самым гомункулом. Но тогда вам уже ничем нельзя будет помочь, ведь это будете именно вы, и не будет компьютера, хранящего ваш человеческий облик. Судя по тому, что с вами происходит, процесс уже пошел.

Моя речь произвела огромное впечатление. Буров побледнел, в его глазах затаился страх.

— Что же мне делать? — пролепетал он.

— Ждать и надеяться.

— На что?

— На культуру, мой друг. Это, в сущности, единственное, что отличает человека от первобытного дикаря. Это мощный стабилизирующий фактор, на который теперь вся ваша надежда…

С тех пор он просыпается в страшных снах, а при наших встречах мнительно наблюдает за мной, как бы задавая немой вопрос, смысл которого известен только нам обоим.

Найти тело дяди было гораздо труднее, поскольку тот исчез уже давно По газетам и сообщениям в компьютерной сети я внимательно изучил хронику происшествий, выделяя наиболее дикие и нелепые случаи, но всякий раз убеждался, что дядино тело к этому непричастно. Я до сих пор внимательно смотрю криминальные новости по ТВ в надежде, что выйду на след, найду хоть какую-то зацепку.

Но вот что существенно. В свою бытность компьютерным вирусом Буров выполнил обещание и уговорил электронную версию моего дяди связаться со мной. И дядя рассказал мне о своих небывалых приключениях, о дивных, сказочных странах информационного царства, которые не снились самому Синдбаду, о сражениях с монстрами — с теми мощно оснащенными антивирусными программами, которые высылались в сеть для его нейтрализации, о непробиваемом информационном панцире, который он себе выковал, и о боевых подпрограммах, беспощадно разящих, как волшебные мечи сказочных богатырей, которыми он пользовался в многочисленных схватках. Кажется, он возомнил себя паладином, рыцарем или даже конкистадором компьютерного мира. Но для меня он оставался просто моим дядей, и я сказал ему:

— Помните: если вас все-таки прижмут, мой компьютер будет для вас надежным убежищем.

— Не прижмут, не смогут, да и ваш компьютер, мой дорогой племянник, теперь маловат для меня. Дело в том, что я сильно вырос в последнее время, — важно сказал он. — А о том, чтобы вернуться в ваш мир, я больше не думаю. Это не для меня. Если бы вы побывали по ту сторону компьютера, если бы узнали и испытали то, что довелось мне, — продолжил он мечтательно, — вы тоже не захотели бы обратно.

— Нет, лучше вы к нам, — попробовал я пошутить, но он меня не услышал.

— Чем можно заменить все это, невыразимое и прекрасное! — услышал я далее. — А ваша пресная действительность — это для меня теперь только сон — к счастью, не более чем сон! Кроме прежних пяти органов чувств, у меня открылись десятки новых способов восприятия, о которых раньше и помыслить было нельзя. Но я продолжаю развиваться, и мои возможности безграничны. Мне подчиняются пространство и время. Я побывал в далеких мирах. Я видел, как строили египетские пирамиды. Перенесясь в будущее, я был свидетелем угасания Солнца и рождения новых звезд. Дивная картина. И сколько их я еще повидаю!.. Здесь я приобрел верных друзей, спутников и ординарцев, странных, легко обучаемых существ. И наконец у меня есть сердечная привязанность, существо, превосходное во всех отношениях, описывать которое в скудных человеческих словах было бы кощунством. Называйте это Богом, Абсолютом или Вечной Женственностью… пожалуй, последнее вернее всего, но и остальное тоже правда.

⠀⠀

⠀⠀

Лев Лобарев

Профессионал

Из угла — на самом бешеном драйве, какой только можно изобразить на дрянной шестиструнной «ленинградке», — песенка, что-то новенькое, кстати, я еще не слышал.

«Сны под ногами, сны под ногами, мы — это сны под ногами богов!..»

Тоже вариант. Чаще надо выбираться, чаще. Лиц стало чуть ли не вполтора больше. Присмотримся-ка: нам по имиджу положено всех знать. Да и любопытные экземплярчики попасться могут. Я, в конце концов, профессионал.

— Женька, мажор хренов! Гони десятку — мы до киоска!

Я лениво, но без пренебрежения, оборачиваюсь на голос:

— Возьми в куртке…

Песня-песенка кончается, бардесса сует нос в стакан и с деланным изумлением обнаруживает, что он пуст. Кто-то из статистов мгновенно и услужливо подливает ей из своего. Она величественно кивает, но я ловлю ее смеющийся взгляд.

Ого! А девочка-то — умница, похоже. Тэк-с… Кругленькая, небольшая, очень живая. Руки забавные: полные ладошки и сильные тонкие пальцы… Ну и что мы скажем про даму данную?.. Психотип, скорее всего, «ланселот», хотя, как вариант, — «вертер», тут порой бывает сходная повадка. Соционика — лженаука, ха-ха!..

— Тэсси, спой еще.

Девочка охотно берется за струны… Да, скорее «ланселот»…

Из темноты коридора появляется Пахом, Пахомушка, паладин несуществующих идеалов, ярый противник копания в чужих мозгах. Он пошатывается чуть, хотя явно не пьян. Изображает? Сейчас узнаем.

Пахом ломко падает на колени у кресла, цапает чей-то стакан, картинно запрокидывает голову, отхлебывая.

— Женька, молчи. Молчи и слушай. — Тихий голос, надломленный. Плохо ему, маленькому… — Я больше не могу без нее. Сколько запросишь — плевать, но сделай, чтобы она стала моей. — С больной ненавистью смотрит снизу вверх: — Видишь, я пришел к тебе. Ты победил, ты был прав, ты все знаешь лучше, чем я. Мне плевать. Я не могу без нее.

Жаль. Он хорошо держался. Что ж, работа есть работа.

— Тысяча. И неделя.

Тысяча — недорого, но, во-первых, с клиента надо брать столько, сколько он может заплатить, а во-вторых, работа будет несложной. Я неплохо знаю обоих.

— Сволочь, — шепчет он. Он ненавидит меня, но ничего не может сделать. Все как обычно. Ничего, переживем. — Сделаешь?