«Пожалуй, это наилучший вариант, — подумал он про себя. — Запустить в систему целый букет бессмысленных распечаток и явной дезинформации. В конце концов, труп легче всего спрятать на поле боя. Но тем не менее пока нельзя допустить, чтобы политиканы прочли то, что уже просочилось».

— Я думаю, стоит поставить на обсуждение законопроект, который застрял в подкомитете по средствам информации. Он предусматривает ужесточение наказаний за компьютерные преступления.

— Гм-м. — Сенатор кивнул. — Гарри слишком долго сидит на нем. Я знаю, ему не нравятся некоторые статьи, он их называет «словесным мусором». Но теперь-то он должен понять, что лучше принять закон вовремя, пусть даже сырой. Суды потом исправят все двусмысленности. Мы должны что-то делать с пиратскими вторжениями в чужие базы данных.

Винс согласно кивнул. Придется заняться «сенатором Гарри», причем в ближайшие дни. Чересчур он принципиален. Винс вздохнул. Он знал, что на эту операцию «двухпартийного» одобрения не получит.

⠀⠀

«Центр контроля компьютерных вирусов рекомендовал сегодня всем университетам и исследовательским центрам поставить свои компьютеры на карантин и очистить их от вируса, свирепствовавшего в общенациональной сети „Дэйта-Нет“ в прошлые среду и четверг и выводившего на терминалы по всей стране ложную и клеветническую информацию. ФБР начало расследование с целью установить, не нарушен ли в данном случае федеральный закон. Оно трактует случившееся как покушение на неприкосновенность компьютерной сети».

Человек, которого он знал под фамилией Бернстайн, посмеиваясь, читал газету.

— Что там такое? — спросил он.

Бернстайн развернул газету на одной из внутренних полос и потряс её, чтобы расправить страницы. Шелест бумаги был похож на звук шагов по сухим листьям.

— Это ваша подружка, — ответил Бернстайн. — Полюбуйтесь, что она натворила.

⠀⠀

— Да, я знаю, Вашингтон это засекретил, но я думал…

Мистер Коппел: Но допустим на минуту, доктор Вейн, что бомонтовская распечатка — это правда. Разве тот факт, что отдельные личности разбогатели, предвидя будущее, не убеждает вас, что такая наука по меньшей мере возможна?

Доктор Вейн: Ничуть, Тед. Успех не требует метода. В стране хватает людей, которые разбогатели, успешно предвидя будущее. На фондовой бирже. На рынке недвижимости. Но мы упускаем из вида, сколько людей разорились, прогнозируя будущее… неудачно. (Смех среди гостей.) По теории вероятности какие-то из множества прогнозов всегда окажутся правильными.

М-р Коппел: Не могли бы вы пояснить…

Д-р Вейн: Пожалуйста. Допустим, я берусь предсказывать пол еще не родившихся детей. За это я беру один доллар, причем в случае ошибки возвращаю его. Все, что от меня требуется, это каждый раз предсказывать мальчика. Мой средний доход составит полдоллара с каждого ребенка, но это не значит, что я буду пользоваться научным методом.

М-р Коппел: Понимаю.

Д-р Вейн: А вот другой, не столь очевидный пример. Во время второй мировой войны Энрико Ферми беседовал с генералом Гровсом о военной истории и разговор зашел о великих полководцах. Доктор Ферми спросил, какой процент генералов можно считать великими полководцами. «Примерно троих из ста», — ответил Гровс. «А как стать великим полководцем?» — «Выиграть пять крупных сражений подряд». — «Хорошо, — сказал Ферми, — допустим, что в большинстве случаев силы противников примерно равны. Вероятность выиграть битву составляет 50 %. Две битвы подряд — 25 %. Три — 12 %. Четыре — 6 %. Пять битв подряд — 3 %. Так что вы правы, генерал, три из ста. Только это теория вероятности, а не их военные заслуги».

⠀⠀

— Я видел её, — сказал Пат, передавая картофельное пюре. — По-моему, это было за неделю до того, как она исчезла. Я тогда работал в ночную смену на сортировочной рядом с вокзалом Юнион. Она вышла из-под виадука. Не бежала, но шла очень быстро. Она сказала нам, что осматривала дом поблизости и ей показалось, будто за ней кто-то следит.

— Кто-то следит? — Кевин нахмурился и, положив вилку на тарелку, взглянул на брата. — Это было перед тем, как убили Моргана, да?

— Да. И перед тем случаем в парке. Ну, помнишь, со стрельбой.

Кевин задумчиво погладил усы.

— Значит, ты думаешь, у нее крыша поехала еще до этого? У нас в «Ньюс» все говорят, что она свихнулась, потому что Морга убили сразу после того, как он оказал ей какую-то услугу.

Пат пожал плечами.

— Не знаю. Только занятно это — встретишь кого-то, тогда я даже не сразу вспомнил её имя, а спустя пару недель оказывается, что это знаменитость.

— Знаменитая преступница, — поправил его Кевин. Он снова взял вилку, но есть не стал и покачал головой.

— Концы с концами тут никак не сходятся, — сказал он. — Я, правда, не виделся с ней с тех пор, как она ушла из газеты, но я знал её. И Моргана знал. Вся эта история совсем не в их духе. А Морган перед самой смертью просил передать Саре очень странные слова.

— Все перемываете косточки бедной Саре? — спросила вошедшая Кэти.

— Ты сказал, что она осматривала дом? Какой именно?

Пат пожал плечами.

— Убей, не знаю. Она не сказала.

Кевин задумался.

— О чем это вы? — повторила его жена.

— О Пулитцеровской премии, — сказал Кевин.

⠀⠀

— Но я не желаю становиться кем-то другим?

Ред Мелоун сидел на верхней перекладине изгороди и, глядя на пасущихся в загоне лошадей, с наслаждением вдыхал горный воздух. Его левое плечо было туго перебинтовано, а рука висела на перевязи. Чтобы не свалиться, он зацепился носками туфель за нижнюю перекладину. Ласковый ветер с гор трепал его рубашку и волнами раскачивал траву на пастбище. Табунок кобылиц пасся у самой изгороди в дальнем конце загона. Неподалеку от них держался жеребец, который подозрительно поглядывал на Реда.

Услышав слова Сары Бомонт, подошедшей сзади, он не обернулся.

— Никто не желает, — ответил он.

— Но никому из вас и не приходится, — резко сказала она.

Ред наконец обернулся и посмотрел на нее, удивленный, как она может быть настолько слепа. Сара была одета по-ковбойски — джинсы в обтяжку и клетчатая рубашка. Белая соломенная стетсоновская шляпа резко оттеняла её темную кожу. Сам Ред был по-прежнему в городской одежде. Он снова повернулся к лошадям.

— Иногда приходится, — сказал он. — Время от времени.

Сара облокотилась на изгородь рядом с ним, подперев подбородок руками. Ред взглянул на нее сверху вниз. Она с мрачным видом смотрела на лошадей.

— Черт возьми, Ред, — сказала она. — Я потратила годы, чтобы стать тем, кто я есть. Я вкалывала, как проклятая. Поверьте, это было нелегко, но меня вполне устраивает, какой я стала!

— Значит, вам повезло. Большинство из нас не отказалось бы коренным образом изменить свою жизнь, если бы это было возможно. Чем вы недовольны? В вашем новом обличье вы будете богаты, вам не о чем будет беспокоиться. Мы своих не бросаем. Конечно, придется сделать небольшую пластическую операцию. Может быть, слегка осветлить кожу. Вас собственная мать не узнает.

Глаза Сары потухли, она опустила голову.

— Она и сейчас бы меня не узнала, — тихо сказала Сара.

Ред хотел было сказать: «Ну, тогда тем более», — но почувствовал, что говорить этого не следует. Он увидел, что жеребец неожиданно встрепенулся и запрядал ушами, как сдвоенной радарной антенной. Потом он пробежал рысью несколько шагов, поднялся на пригорок в дальнем конце загона и застыл как статуя, глядя в сторону гор. Через некоторое время он успокоился и вернулся на свое место рядом с табуном кобыл. «Интересно, что это он учуял там, в горах?» — подумал Ред.