— Настанет день, — произнес он, и на его лице появилось такое же выражение, как когда он произносил свою великую речь о сумасшедших домах, — настанет день, когда этим миром будут править люди, достойные такой миссии. У них будет нулевой показатель. Нулевой, Мэри Энн!

— Не может быть, доктор, — пошутила я (его горячность немного встревожила меня), — даже вы никогда не опускались ниже трех, да и три последний раз у вас было больше года назад!

Он смотрел на меня невидящим взглядом. Мне стало не по себе.

— Настанет день, — продолжил он, — когда ни у кого в мире не будет коэффициента выше пятидесяти. Нет, тридцати! Десяти! Да, настолько совершенны будут методы терапии. Я был только диагностом. Но методы терапии будут совершенствоваться! Средство будет найдено! Этот день придет!

Все так же глядя на меня, д-р Спики спросил:

— Знаете, какой у меня был показатель в последний Понедельник?

— Семь, — сразу предположила я: недавно он говорил, что у него было семь.

— Девяносто два, — сказал д-р Спики.

Я рассмеялась — думала, он шутит. Он был такой шутник!.. Однако мы явно отвлеклись: пора было вернуться к плану мирового экономического развития, и я сказала, все еще смеясь:

— Неудачная шутка, доктор!

— Девяносто два, — повторил он. — Вы не поверите, Мэри Энн, но это из-за канталупы.

— Из-за какой канталупы, доктор? — не поняла я, и тут он перемахнул через стол и схватил меня за горло, пытаясь прокусить мне яремную вену.

Я применила прием дзюдо, на мой крик прибежал уборщик Билл. Затем, вызвав «скорую помощь», я отправила д-ра Спики в сумасшедший дом в Бетесду.

⠀⠀

Это случилось полгода назад. Каждую субботу я навещаю д-ра Спики. Мне очень жаль его. Он в зоне Мак-Лин в приюте для буйных. Каждый раз при виде меня он пронзительно кричит и изо рта у него идет пена. Но я не принимаю это на свой счет. Он просто нездоров. Когда методы терапии будут усовершенствованы, он пройдет полную реабилитацию. Я же пока просто продолжаю делать здесь свое дело. Билл поддерживает в чистоте полы, а я осуществляю работу Всемирного правительства.

Это совсем не так трудно, как может показаться.

⠀⠀

⠀⠀

Генри Лайон Олди

Кино до гроба

Младший инспектор 4-го отделения полиции Джаффар Харири вышел из кабинета шефа изрядно побледневшим, а волосы его стояли дыбом. Этот факт, принимая во внимание природную смуглость лица Джаффара и жесткую курчавость его волос, настолько изумил секретаршу Пэгги, что она на двадцать две секунды прекратила макияж левого глаза и вопросительно взглянула на инспектора уже накрашенным правым. В ответ Джаффар выразительно потряс кулаком, в котором была зажата тонкая папка, и не менее выразительно изобразил бы процедуру употребления данной папки, если бы…

Если бы суть дела не заключалась в следующем.

В павильоне киностудии «Триллер филм инкорпорейтед» был убит ассистент оператора Джейк Грейв. Его обнаружил заявившийся на студию налоговый инспектор. В задний проход Грейва был вбит деревянный колышек примерно пятнадцати дюймов длиной, дерево мягкое, волокнистое, предположительно липа или осина. Поскольку убийство произошло во время съемок сериала «Любовницы графа Дракулы», убийце нельзя было отказать в чувстве юмора. Правда, несколько своеобразном… Впрочем, и труп тоже проявил чувство юмора: после того как провели осмотр места происшествия, замеры и фотографирование, он исчез. Шефу 4-го отделения юмор был чужд, и именно поэтому он передал дело младшему инспектору Джаффару Харири.

Свернув за вторым городским кладбищем, Джаффар подъехал к воротам киностудии. Левее чугунных створок торчала покосившаяся будка. Предположив в ней наличие сторожа, вахтера или кого-то еще из крупных представителей мелкой власти, инспектор вылез из машины и направился к этому чуду архитектуры.

— Инспектор Харири, — представился Джаффар черному окошечку. Мне необходимо видеть директора студии.

В недрах будки нечленораздельно булькнуло.

— Мне нужен директор, — настойчивее повторил Джаффар.

— Этот упырь? Этот кровосос? Мистер, наверное, большой шутник? — Из дырки показалась всклокоченная борода и половина заплывшего глаза.

Джаффар отскочил от будки метра на два, но сразу же взял себя в руки.

— А кого, э-э-э… кого, собственно, вы имеете в виду? — как можно деликатнее спросил он, пытаясь незаметно застегнуть наплечную кобуру.

— Как кого? — Недра будки родили вторую половину глаза и часть щеки цвета бордо. — Директора я имею в виду, вы же его спрашивали! Где ж это, мистер, видано, чтобы старый Том — и не мог хлебнуть глоточек на этом чертовом посту? Какими такими инструкциями, во имя Люцифера и иже с ним…

Ржавые ворота заскрипели и стали раздвигаться. Джаффар поправил пиджак и зашагал к проходу. Дальнейшая беседа с пьяницей-сторожем не имела смысла. Но тут из будки донеслось:

— Эй, мистер! Пистолет-то, пистолет подберите! Чего ему перед входом валяться?

«Вымерли они там, что ли?» — раздраженно думал инспектор, топчась перед матовыми дверьми холла и в тринадцатый раз вдавливая до упора кнопку звонка.

— И кому это не спится в такую рань? — наконец послышался изнутри сонный женский голос.

Джаффар с удивлением посмотрел на часы. Они показывали 17.28. Дверь распахнулась, и в ней соблазнительно вырисовалась блондинка с почти голливудскими формами. Она мило и непосредственно терла заспанные глаза.

— Младший инспектор Джаффар Харири. Мне нужен директор.