— Так он, наверное, еще спит!

— Спит? А когда же он, простите, работает? Ночью?

— Естественно. Специфика жанра. Вы что, не в курсе, какие мы снимаем фильмы?

— В курсе. Вурдалаки всякие, упыри, колдуны.

— Колдуны не у нас. Это на «Двадцатый век Фокс»… Ладно, идемте, я вас провожу.

Они долго шли по полутемным анфиладам. Инспектор быстро привык к завываниям и леденящим душу стонам (раза два между ними вклинивался звонкий мальчишеский голос, повторявший одну и ту же идиотскую фразу: «Дядя Роберт, укуси воробышка!») и теперь с любопытством глядел на плакаты, украшавшие стены. С них скалились клыкастые парни в смокингах и истекали кармином томные брюнетки. Нередко плакаты сопровождались двусмысленными надписями вроде: «Полнокровная жизнь — жизнь вдвойне», «Упырь упыря не укусит зря», «От доски и до доски» и тому подобное.

Размышления Джаффара о своеобразии здешних традиций и юмора прервала его очаровательная спутница: «Вы пока в баре посидите, ладно, а я на минуточку. Мне очень надо. Очень!» Последнее «очень» она протянула крайне соблазнительно, обнажив при этом пару блестящих белых клычков. Видимо, инспектор не сумел скрыть своих чувств, потому что девушка звонко рассмеялась и, сунув пальчики в рот, одним движением сдернула накладную челюсть.

Проклиная разыгравшиеся нервы и свою работу, Джаффар вошел в бар. В углу крохотного помещения, погруженного в красноватый полумрак, трое сотрудников пили томатный сок из высоких бокалов. За стойкой дремал толстый опухший бармен с лицом постинфарктного цвета. Дальний столик оккупировала активно целовавшаяся парочка.

Ожидая, Джаффар заказал себе «Кровавую Мери» (сказалось влияние обстановки) и подсел к компании сотрудников киностудии.

— Привет, ребята! — Инспектор решил сразу наладить с ними контакт. — Ну и обстановочка у вас тут!

— Нормальная обстановка, рабочая, — мрачно ответил один из выпивавших.

— Ну да, рабочая. Я и говорю. Настолько рабочая, что какой-то шутник берет осиновый кол и…

Сидевших за столом будто передернуло.

— Не трави душу, парень, и так тошно! — откликнулся тот, кто сидел ближе к Джаффару. — А Грейв… Какой мужик был! Кровь с молоком! — При этих словах он мечтательно зачмокал и затем чуть не подавился своим пойлом.

Джаффар поспешно встал и направился к выходу из бара. Проходя мимо влюбленных, он услышал страстный шепот: «Билл, не надо… Я же сказала: после свадьбы! Тогда — сколько хочешь!» — И, оттолкнув возбужденного Билла, пышная девица принялась вытирать с шеи и открытой части бюста ярко-красную помаду. Билл уныло сопел.

«Гомик, — подумал инспектор, — губы красит… Хотя зачем ему тогда женщина? И тем более свадьба? Бред какой-то…»

В поисках своей исчезнувшей провожатой Джаффар долго бродил по коридорам, не встретив ни одной души. Только из дверей с надписью: «Звукооператорская», откуда раздавались бульканье и хрипловатые вздохи, вывалился пожилой тощий негр с бритой головой, напевающий на мотив известного спиричуэлса:

Nobody knows where’s ту grave.

Nobody’ll knows where it is…^[82]

Увидев инспектора, негр поперхнулся, сбившись на хроматические вариации, закашлялся, отчего лицо его пошло пятнами, и поспешно скрылся за ближайшим углом.

Дальнейшие поиски привели Джаффара к пустой гримерной, затем к просмотровому залу, затем к неработающему туалету и в конце концов к трем зубоврачебным кабинетам. На последнем из них висела сделанная от руки табличка: «Взявшего комплект надфилей просим вернуть Гаррисону. Администрация».

Пнув ногой очередную дверь, инспектор потерял равновесие, вылетел во внутренний двор студии и больно ушиб колено о каменное надгробие, на котором парочка юных греховодников пыталась заниматься любовью.

— Простите, — смущенно отвернулся Харири.

— Ничего, ничего, — отозвался слева от него выбирающийся из-под надгробия покойник.

И двор стал быстро наполняться синюшными мертвецами с кривыми обломанными челюстями, а из могил потянулись изможденные руки, судорожно хватая наэлектризованный воздух; обнаженная парочка с воплем попыталась было смыться, но над ними уже зависли поношенные саваны…

— Стоп! Стоп! Что это за идиот в кадре? Уберите! Кто так кричит! Кто так кусается?! Всех к Диснею отправлю!.. Джонни, следующий дубль!

Идиотом в кадре оказался инспектор Джаффар Харири. Его отвел в сторону симпатичный моложавый упырь, до того куривший у «мигалки». Джаффар с перепугу не нашел ничего лучшего, как тупо ляпнуть своему спасителю:

— Скажите, а зачем вам… ну, три стоматологических кабинета? И это только на первом этаже!

— А вы можете работать, когда у вас болят зубы? — осведомился собеседник. — Я, например, не могу.

Инспектор поспешил покинуть съемочную площадку, но на полпути споткнулся о собачью будку, из которой доносились странные звуки. Джаффар заглянул внутрь.

В углу затравленно скулил, дрожа от страха, лохматый пес, а по краю алюминиевой миски с едой нагло расхаживал толстый воробей; временами он хрипло чирикал и клевал лежавшее в миске мясо, кося при этом на инспектора хищным зеленым глазом…

«…Вампир Джейк проснулся как обычно, с первым криком совы, в шесть часов вечера. Откинув крышку гроба, он запустил в будильник подушкой, еще немного полежал, потом поднялся и отправился чистить зубы. После этой процедуры он достал из холодильника банку консервированной крови, отхлебнул, поморщился, добавил туда джина с тоником и уже с удовольствием допил остальное… Некоторые считали Джейка гурманом, другие — извращенцем.

У подъезда опять околачивался вурдалак Фред, который немедленно стал клянчить у Джейка двадцать монет до получки (почему именно двадцать — не знал никто, в том числе и сам Фред). Отделавшись от него трешкой, Джейк помчался на работу.

Шеф был опять не в духе, и Джейк выскочил из его кабинета, подгоняемый яростным воплем: «Сто колов тебе в задницу!» Что такое кол в задницу, Джейк уже успел испытать: полгода назад он получил строгий выговор с занесением в личное тело.

Остальная рабочая ночь прошла ничуть не лучше, и потому ничего удивительного не было в том, что Джейк возвратился домой, проклиная все на том и на этом свете. В подъезд склепа он ввалился в сопровождении мертвецки пьяного Фреда, клявшегося ему в любви до гроба, — и увидел это.

Омерзительное бледно-розовое существо с полуразложившимися губами и сосискообразными пальцами без малейших признаков когтей шагнуло к Джейку из-за внешней стороны склепа. В детстве мама нередко пугала Джейка людьми, подростком он обожал страшные истории, но такое!

Этого Джейк вынести не смог. Он выхватил из-за пояса осиновый кол и всадил его себе в сердце.

Следственная комиссия констатировала самоубийство на почве депрессии; показания пьяного Фреда были выброшены секретарем: все твердо знали, что это — мистика и людей не бывает…»

Джаффар немного поразмыслил над найденным обрывком сценария, сунул его в карман и присел прямо на пол. Откуда-то снизу до него доносились отголоски семейной сцены.

— Опять пару схлопотал! — пророкотал солидный сердитый бас.

— Не пару, а кол! — огрызнулся мальчишеский дискант. Далее послышался чей-то возглас, звук падения крупного тела и шлепок, сопровождаемый хныканьем.

— Чему тебя только в школе учат? — произнес женский голос. — Сколько раз тебе говорить, что это неприличное слово… Ну кто теперь будет папу откачивать?

И тут Харири осенило. С криком «Эврика!» он понесся по коридору.

Директор оказался обаятельным мужчиной средних лет, улыбку которого не портили даже плотно сжатые губы. Джаффар нахально уселся в кресло, представился и затем попросил разрешения начать. А начало было таким.

— В один прекрасный день… простите, в одну прекрасную ночь в пыльных закоулках филиала заурядной киностудии появился вампир. То ли ему осточертели родные кладбищенские кипарисы, то ли в нем проснулась неодолимая тяга к искусству, но, так или иначе, в результате блужданий бедного упыря назавтра обнаружился труп случайно встреченного им продюсера с традиционным следом клыков под ухом. Этот труп остался в одном из переходов киностудии. Весь день несчастный вампир не находил себе места, а в шесть часов вечера помчался в тот самый переход. Там его поджидал восставший из гроба продюсер. Так, дальше… После недолгого обсуждения вариантов нового сценария они разошлись по съемочным площадкам. На следующую ночь к ним присоединилась местная примадонна, которую не портили даже удлинившиеся зубки, и оператор. Через две недели студия «Триллер филм инкорпорейтед» приступила к съемкам… Дальше… Гримироваться теперь приходилось не перед кинопробами, а после — например, если кто-нибудь хотел сходить на дискотеку. Проблема массовок решилась сама собой: кладбище-то прямо за углом, и толпы статистов в белых саванах лазили прямо через забор. Впрочем, немногие сохранившиеся на студии люди, особенно вечно пьяный сторож, кусать которого было просто противно, отнеслись к сложившейся ситуации философски. Кое-кто даже добровольно соглашался на укус — правда, только после свадьбы… В общем, смешанный коллектив студии с энтузиазмом взялся за дело. Первая же лента «Вампир во время чумы» добавила шесть нулей к банковскому счету, а сериал «Кровь с молоком»…