— Э-з… — (Триста шестьдесят пять часов в год — это примерно полмесяца. Значит, на лишний год состарюсь лет за двадцать. И вообще, буду делать мощную зарядку, пять минут из часа пожертвую. А, гулять так гулять!) — Да.

— Всю твою жизнь. — Колдун взглянул на меня оценивающе: похоже, прикидывал, сколько это будет и не слишком ли он потратится. Получалось, что не слишком. — Идет.

— Цифру не называй, — поспешно сказала я. — Обойдусь.

— Ни в коем случае. Нам это запрещено. — Он хитро прищурился. — А что делать-то будешь?

— Да найду что. Книгу буду писать или посплю лишний часочек. Или… а, пардон, это не выйдет.

— Да, это не выйдет. (Догадался, что ли?) В этот час ты будешь одна. Для твоих домочадцев пройдет один миг, а для тебя все часы остановятся.

— Погоди, а компьютер-то работать будет?

— А что в нем? Если клепсидра или песочные часы, то нет.

— В нем тактовая частота, — мрачно сказала я. — Это жаль. Я на бумаге писать уже отвыкла. Ну ничего. Все равно, спасибо.

— Так ты мне покажи его. Брошу заклинание и на него тоже.

— А подействует? Ты же в нашей технике не разбираешься.

— Этого и не нужно. Довольно, что я разбираюсь в заклинаниях.

⠀⠀

Ген собрался домой. Иные думают, что Переход — это одно мгновение с мерцанием света во тьме и тому подобная чепуха. Более мудрые знают, что между мирами можно пройти пешком. Собственно, возвращаться-то пешком проще всего. Главное, не терять направления, неустанно следить, как запах нефти сменяется запахом речной воды и жареных орешков, рычание самоходных карет переходит в фырканье лошадей, под подошвой круглится булыжник набережной, и вот он — город над рекой, милый дом с пурпурной раковиной, глаза цвета фиалки, огромные, будто небо над полем, и милый голосок: «Здравствуй, Ген. Что ты мне привез?»

Тяжелая лапа легла на плечо.

— Привет, Геннадий. Как жизнь?

Его, оказывается, ждали. Только он вышел из дома старушки, сдававшей комнаты внаем, едва задумался о направлении, которое следует избрать, чтобы Переход вышел покороче и попроще, — а кто-то, стало быть, считает, что уходить ему рано? Димон, давешний клиент, заказавший Крону Неуязвимости. Ген был уверен, что не говорил ему, где живет. — Спасибо, недурно. Какие-то сложности?

— Ты чего, все путем. Показал пацанам, все опупели. Теперь вот разговор к тебе, Геннадий. Пойдем, тачка ждет.

— Куда?

— Разговор к тебе, я сказал. Ты, это, не отказывайся.

Ген едва заметно усмехнулся. Многие клиенты пытались заковать его в цепи, чтобы заставить работать бесплатно, за хлеб и воду. Да немногим эти попытки сходили с рук. Точнее, никому до сих пор.

Он мог бы отвести парню глаза, но за ними наверняка наблюдают. Значит, уходить придется шумно.

— Что ж, поговорить можно, — сказал Ген и отвернул пониже рукава куртки, зябко потирая ладони. — Холодно тут у вас. Подождешь, я перекушу?

— Давай, а я пивка возьму — Димон даже как бы жалел этого лоха. А чего он дурак такой? Другой бы на его месте развернулся конкретно, а этому только сигаретами торговать. Но раз Петр сказал, то все.

Вдвоем они подошли к тетке, торговавшей с лотка под навесом. Димон взял свое пиво, и не успела тетка сказать Гену «Вам?», как бродячий колдун сунулся к ней и ухватил краями рукавов противень с пирожками.

Тетка истошно завизжала. Ген взмахнул противнем — пирожки полетели вверх, а в противне тут же затрещало раскаленное масло. Димон уронил пиво и принял защитную стойку, и, пока он ставил блоки, останавливая падающие пирожки, противень с горячим маслом ударил прямо по уязвимому месту.

Ревел Димон, подобно могучему Зигфриду, пронзенному копьем коварного Хагена. Орала продавщица. Свидетели объясняли опоздавшим, что случилось. Бежали к месту происшествия друганы Димона, опекуны продавщицы и сотрудники правоохранительных органов. Встретившись у лотка, все выясняли друг у дружки, кто они такие. Было ли замешано колдовство в том, что пять минут спустя никто не мог сказать, куда подевался рыжий придурок с мешком? Может, и нет.

⠀⠀

Повесть я написала. Всем понравилось, никто не издал. Ну и не очень-то хотелось. В век компьютерных сетей это не так важно. А для денег можно написать плохую статью и хорошо продать. Пожертвовать пару нуль-часов — вот и ботинки для Мишки, и новый линолеум, и юбка с оптовки, да мало ли что еще…

Час я выбрала, естественно, ночной. Между нашими часом и двумя. «Сейчас лягу, только файл сохраню…» Со стороны это так и выглядит. Главное, не забывать часы в DOSe переводить назад. Пару раз забыла — муж и сын испереживались: глюки, мол, вирусы…

Ген заходит иногда. Чтобы не платить пошлину, взял с меня расписку, что я согласна считать каждый дарованный мне час за отдельное доброе деяние. Я люблю с ним разговаривать. Редкое удовольствие в нашем городе — поговорить с новым человеком. Иногда, правда, он нестерпимо заносится и выражает сожаление обитателям мира, лишенного колдовства. Тогда приходится намекать ему, что он всего лишь плод моего воображения. И мирная беседа перерастает в интересную, хотя и бесплодную дискуссию о том, кто из нас кому приходится галлюцинацией.

— Молчи вообще, компиляция фэнтези! Знаешь, сколько раз ты описан в нашей литературе? Спорим на доллар, если вдумчиво перерыть русский фэн-фикшн по мотивам Урсулы Ле Гуин, там точно найдется рыжий колдун с манией величия!

— Ты понимаешь ли, что говоришь, женщина? О ком говоришь? Когда говоришь? Кто дал тебе этот час?! Отвечай!

— Ой, не смеши! Какой еще час? Я организованный и собранный человек, естественно, что в конце дня у меня остается свободное время. Ну а невротические явления вроде тебя…

— Ложь и абсурд! Отродясь я не встречал женщин, наглостью подобных тебе! Да что проку толковать с тобой: еще при прошлой династии было доказано, что миры, по которым странствуют колдуны, существуют лишь в их воображении!

— Кем доказано, можно узнать?

— Коллегией придворных магов!

— Которые сами не подвергали себя опасностям Переходов?

— Разумеется, нет. На что им?

— Ну-ну, все поняла. И фингал тебе в прошлый раз в дискотеке тоже воображаемый поставили?

Заканчивается дискуссия мирно. Ген отдает мне жемчужину слуха и начинает петь из своего любимого Харвена, Поет он так, что тараканы падают в обморок, но стихи, кажется, и вправду хорошие. Хотя, когда пытаюсь их записывать, получается ерунда: что-то вроде русского подстрочника «Doors». Я, впрочем, не поэт.

В последний раз он пришел в одежде ландскнехта. Завербовался в королевские войска спецом по боевой магии. Был слегка трезв и клеился ко мне по схеме «завтра меня убьют, сжальтесь, о Адель». Я не сжалилась. Сказала, что моя вера запрещает супружеские измены. Он сильно удивился, но причину признал уважительной.

И с тех пор пропал. Уж и книжка у меня вышла, и Михаил из трогательного дошкольника стал малолетним бандитом с наклонностями пиромана, а бродячий колдун все не заходит. Жизнь — это цепь сожалений о правильных поступках.

А явится он, конечно, в тот самый час, который я решу использовать для окраски волос. Я робко понадеюсь, что он примет мой махровый тюрбан за гримасы моды. Но это потом, а сперва обрадуюсь.

— Ген! Сколько лет, сколько зим! Где тебя носило?.. Черт, да ты седой! Сколько же там у вас времени прошло?

— Сколько и у вас, — буркнет он. Мало того что седина в желтых волосах, еще и шрам через нос. Но в остальном не переменился. — Все, теперь я пацифист. Кофейку нальешь?

⠀⠀

⠀⠀

Михаил Стародуб

То, что ты ищешь

Скрипач — это дополнение к инструменту. Часть механизма для исполнения мелодий… Питер представил себе толстяка швейцара со скрипкой в руках. Потом мысленно передал инструмент официанту с осиной талией и квадратными плечами, потом — девушке, сидевшей за соседним столиком. Да, скрипка примет любого (точеный подбородок девушки наиболее уместен там, в ложбине инструмента). Маэстро вздрагивает кистью руки, трепещет пальцами. Но — представляясь вполне заменимым. Оставаясь при скрипке.