«Мой мальчик, — говорит Эдисон, — это значит, что прибор вышел из строя, потому что красная черточка — это я сам».

— Я так и знал, что прибор разбился! — сказал Баллард.

— Нет, прибор был целехонек. Да, сэр, Эдисон проверил его: все точно, как в аптеке. Когда он сказал мне об этом, Спарки понял, что деваться ему некуда, струсил и выдал себя с головой.

— Это как же? — недоверчиво спросил Баллард.

— Понимаете, мы же были заперты накрепко, изнутри. На дверях три запора: крючок с петлей, задвижка и обычный замок с ручкой. Так вот: пес вскочил, сбросил крючок, отодвинул задвижку и уже вцепился зубами в ручку, когда Эдисон его наконец схватил.

— Да что вы? — изумился Баллард.

— Именно! Так-так, сказал Эдисон своему псу. Лучший друг человека, а? Бессловесное животное, а?

Но этот Спарки был настоящим конспиратором. Он принялся чесаться, выкусывать блох, рычать на крысиные норы — только бы не встретиться глазами с Эдисоном.

«Очень мило, а, Спарки? — сказал Эдисон. — Пускай другие лезут вон из кожи, добывают пищу, строят жилье, топят, убирают, а у тебя только и дел, что валяться перед камином, гонять за сучками да лезть в драку с кобелями. Ни тебе закладных, ни политики, ни войны, ни работы, ни заботы. Стоит только помахать верным старым хвостом или руку лизнуть — и твоя жизнь обеспечена».

«Мистер Эдисон, — говорю, — вы что, хотите сказать, что собаки перехитрили людей?»

«Перехитрили? Облапошили — и я об этом заявлю на весь мир! А я-то, чем я занимался целый год? Выкладывался, как раб, до последнего, лампочку изобретал… и зачем — чтоб собакам было удобнее играть по вечерам?»

«Послушайте, мистер Эдисон, — вдруг говорит Спарки…»

— Хватит! — завопил Баллард.

— Молчать! — крикнул незнакомец. И продолжил: «Слушайте, мистер Эдисон, — сказал Спарки, — почему бы нам не договориться? Давайте сохраним это дело в тайне — ведь уже не одну сотню тысяч лет все идет хорошо и все довольны. Зачем, как говорится, будить спящих псов? Вы обо всем забудете и уничтожите анализатор интеллекта, а я вам за это скажу, какую нить использовать в вашей лампочке».

— Чушь собачья! — сказал Баллард, багровея.

Незнакомец встал:

— Даю вам честное слово джентльмена. Ведь этот пес и меня вознаградил за молчание: он подсказал мне биржевую операцию и обеспечил богатством и независимостью на всю мою жизнь. Последние слова, которые произнес Спарки, были обращены к Тому Эдисону. «Попробуйте взять кусок обугленной хлопковой нити», — сказал он. А через несколько минут его растерзала на клочки стая собак, которые собрались у дверей — подслушивали.

Незнакомец снял свои подвязки и протянул их собаке Балларда:

— Вот, сэр, небольшой сувенир в знак уважения к вашему предку, которого сгубила неумеренная болтливость. Всего хорошего.

Он сунул книгу под мышку и пошел прочь.

⠀⠀

⠀⠀

Николай Дубихин

Зов предков

Авк не помнил своего рождения. Словно очнулся от долгого тяжелого сна.

Он обнаружил себя в упругом просторном коконе. Огромный мир смотрел на новорожденного из-за мягких полупрозрачных стен. Там проносились гигантские тени, а где-то далеко вверху маячило мутное пятно, источавшее слабый свет.

Первые дни Авк только и делал, что ел и спал; вязкая жижа, в которой покоилось его тело, была теплой и вкусной. Безмятежность окутывала, пеленала, баюкала, как заботливая мать: казалось, мир — это само спокойствие, сладкое ленивое забытье.

Но вскоре, когда почти сформировались глаза, а пленка кокона заметно истончилась, Авк обнаружил, что тут он не один такой. Рядом, слипшись друг с другом, плавали сотни таких же коконов, внутри которых оживали маленькие гибкие тела — его братья и сестры. Это обрадовало Авка — теперь он не одинок. Еще немного, показалось ему, и он, вырвавшись на свободу, встретится с такими же, как и он сам. То же чувство — нетерпение — испытывали и другие, его братья и сестры: они раскачивали свои коконы, ударялись об их стенки, однако прозрачная пленка пока не поддавалась, спасая хрупкие жизни от преждевременного шага.

Но однажды случилась беда, и с того дня Авк понял, что не все в жизни так прекрасно и чудесно. Этот страх остался в нем, тогда еще беспомощном, навсегда.

Все произошло очень быстро. Он безмятежно отдыхал, насытившись, как вдруг мимо него пронеслась тень неведомого существа. На миг Авк увидел огромные немигающие глаза раскрытую пасть, в которую запросто поместились бы десятки таких же, как и у него, коконов. Леденящий ужас сковал Авка — он не мог шевельнуться, только смотрел… Чудовище сделало круг в мутном пространстве и упало вниз, туда, где лежала прозрачная белесая живая гора. Беззубый рот открылся, рванул массу со всей силы и то, что смог оторвать, сразу же проглотил. Кокон Авка закачало как от сильного ветра, пленка, склеивающая коконы, лопнула и понеслась вверх неправильными шариками. Чудовище резко ушло в сторону, подняв еще большую волну густого воздуха. Стало необыкновенно тихо. Только еле раскачивающийся, словно в замедленной съемке, кокон, рядом с которым, как листья, опадали полупрозрачные кусочки бывших жизней.

С тех пор он стал бояться наружного мира. Поэтому, когда в положенное время кокон лопнул, Авк не спешил выбираться из него. К тому моменту он значительно подрос, окреп, чувствовал в себе силы, но страх мешал выйти. И лишь когда голод заявил о себе в полную силу, Авк медленно выпорхнул в мутный тягучий воздух. Задохнулся на секунду, потом полетел, нырнул вниз и, стелясь над самой землей, наконец спрятался в тень гигантского зеленого листа. Замер, ожидая погони неведомого хищника. Однако вокруг было спокойно, и тогда Авк позволил себе выглянуть из убежища и осмотреться.

⠀⠀

То, что он, уже не стесненный стенками кокона, увидел, поразило его, заставив на время забыть о страхе. Мир действительно огромен — настолько, что не хватит и тысячи глаз, чтобы увидеть и объять все сразу!.. Авк находился под деревом, гигантские ветви которого, усеянные листвой, уходили вверх, где терялись в пыльной дымке. Все огромно. И вскоре Авк понял, что в этом мире все должно быть огромным, и сразу привык к этому. И те горы, лежащие вдалеке, и тот синеватый лес, что растет справа, густой, медленно раскачивающийся под неторопливыми порывами ветра. Песок внизу крупный, блестящий. Блестящий потому, что далекое солнце, зависшее в бездонном небе, бросает лучи во все стороны — тысячи огненных стрел, пронзающих мир. Воздух переливается блестками, шары неведомого газа поднимаются из расщелины, отражая на своих боках солнце. И повсюду кипит жизнь. Сотни таких же, как он, Авк, черных продолговатых существ бесшабашно резвятся в воздухе. Странно, как им не страшно? Так думал Авк, глядя на них.

Мимо пролетел маленький продолговатый шарик. Он был настолько легок, что летел без крыльев, подхваченный слабым ветром. Живой шарик — красненький, бессознательно болтает лапками, слепая морда хватает воздух. Авк подлетел поближе, пригляделся. Обнаружив опасность, шарик замер, сжал лапки, превратился в неприметную песчинку. «Притворяется!» — догадался Авк и, чувствуя голод, открыл рот. Проглотил. Оказалось — вкусно!

Рядом он заприметил еще несколько шариков — все как на подбор аппетитные, влекущие. И тут понял: вот почему они не прячутся — охотятся! И стал проглатывать их одного за другим.