В комнате звучала мелодия «Creole belles», а Сара просматривала на экране то, что нашла её «мышь», тихонько подпевая: «Мои прекрасные креолки…»

Как и ожидалось, основная масса информации касалась Эдисона и Бэббиджа: ведь это были выдающиеся исторические фигуры. Однако ничто не связывало их ни с Куинном, ни с Карсоном, ни с машинами на потайном четвертом этаже. Сара узнала, что Томас Эдисон имел обыкновение регулярно встречаться с Генри Фордом, Харви Файрстоуном и Джоном Берроузом «для обсуждения дел в стране». Они прогуливались на лоне природы в личном заповеднике Форда в Мичигане. Оно и понятно: бизнесмены во все времена брюзжат, что страна катится в тартарары. Берроуз — Сара выяснила это, когда навела о нем справки, — был натуралистом-любителем. Одним из первых экологов.

— Так вот что это за прогулки, — произнесла она вслух и рассмеялась, представив себе, как три промышленных магната гуляют по полю, разглядывая грибы и мотыльков. Форд, наклонившийся понюхать розу, выглядел, должно быть, странно.

Что касается Бэббиджа, то было, конечно, любопытно узнать, что он ненавидел уличных шарманщиков и не раз возглавлял кампании с требованием запретить им появляться на улицах, но к делу это отношения не имело. Гораздо интереснее было то, что он и в самом деле начал строить «дифференцировочную машину» — прототип механического компьютера, но, истратив двадцать три тысячи фунтов, включая шесть тысяч собственных денег, бросил эту затею на полпути.

Бэббидж был одним из учредителей Аналитического Общества и пропагандировал страхование жизни — «бизнес, основанный на том, что непредсказуемые события могут принимать предсказуемые формы». В 1832 году он написал «Экономию машин и машиностроения», предвосхитив многое из того, что сейчас называют исследованием операций и системным анализом. В общем, человек был незаурядный.

В 1833 году Джедедая Кроуфорд напечатал в «Записках Нью-Йоркской Академии наук» любопытную заметку, в которой предлагал устроить открытое обсуждение теоретических воззрений Бэббиджа и создать Общество Бэббиджа для их распространения. Сара вспомнила, что Кроуфорд был автором самой ранней работы в «Указателе» из запертого ящика. «Мышь» выяснила, что он одно время, в 1820-х и 1830-х годах, был профессором математики Йельского университета. Интересно, удалось ли ему основать свое общество? Все совпадало. Такое общество вполне могло попытаться изготовить машины Бэббиджа.

Других упоминаний об Обществе Бэббиджа «мышь» в компьютерной сети «Дэйта-Нет» не обнаружила. Впрочем, сеть была сравнительно новой, и в нее еще не успели внести многие базы данных. Любопытно будет покопаться в других компьютерных сетях, имеющих выход в «Дэйта-Нет», — не удастся ли извлечь что-нибудь оттуда?

Она еще немного посидела за компьютером. Из проигрывателя звучал старинный, 1908 года, «Блэк-энд-уайт рэг» Ботсфорда, и её пальцы выстукивали ритм в такт музыке. Надо бы вернуться к работе над проектом. Но было уже три часа дня, и к тому же пятница. У нее остались кое-какие дела в городском и окружном управлениях по строительству, и, хотя она могла их решить по телефону или модему, поездка в центр была прекрасным предлогом наведаться в редакцию газеты и в библиотеку. Сара некоторое время боролась с искушением, но в конце концов сдалась. Конечно, работу над проектом откладывать нельзя, но слишком уж увлекательной оказалась охота за Куинном и Обществом Бэббиджа. Она подняла трубку и договорилась о встрече с окружным консультантом по недвижимости.

⠀⠀

Сара не очень надеялась обнаружить в редакционном «морге» сведения об Обществе Бэббиджа и поэтому не расстроилась. В конце концов, «Ньюс» начала выходить только в 1851 году. Но Морган обещал навести для нее справки. У него был приятель в «Нью-Йорк Таймс». Правда, «Таймс» не намного старше «Ньюс», но эта газета издавалась на восточном побережье, и вполне вероятно, что там могли сохраниться какие-нибудь сведения об Обществе, созданном Кроуфордом.

Закончив свои дела с юристом и выйдя из здания управления, Сара решила решила пройти до библиотеки напрямик через Центральный парк. Она перебежала под носом у машин через Бэннок-стрит к парку и не спеша пошла в толпе гуляющих, погрузившись в собственные мысли. Кругом лениво бродили молодые люди, некоторые расположились на ступенях Греческого Театра. Над головами гуляющих, как кузнечики над лугом, то и дело поднимались в воздух пластиковые «летающие тарелочки».

«Мне понадобится помощь», — подумала Сара. Она вспомнила заголовки в «Указателе». Тарабарщина. Хотя было понятно, что некоторые из них касаются проблем исследования операций — еще одно связующее звено с Бэббиджем. А чертежи в руководстве к машинам Бэббиджа? Здесь нужен будет по меньшей мере инженер-механик. И математик. А может быть, еще и историк. Саре совсем не нравилось, что придется делиться с кем-то своим открытием. Специалисты перехватят его, а её вежливо отодвинут в сторонку. «Спасибо, мисс Бомонт, но дальше мы этим займемся сами».

Всю свою жизнь она действовала в одиночку, на свой страх и риск, не прося ни у кого помощи. Мысль, что её оставят в стороне, не давала покоя. Дело не только в том, что, использовав машины Бэббиджа для рекламы, будет легче распродавать дома в «Квартале Брейди Куинна». Это не зависит от её личного участия в расследовании тайны первых в мире компьютеров. Нет, черт возьми, дело в другом! Она хотела сама раскрыть тайну! Прославиться как первооткрыватель!

Сара проходила мимо Греческого Театра, когда её правый каблук попал в трещину на асфальте. Царапины, полученные на лестнице, еще давали себя знать, и Сара оступилась. В этот момент что-то просвистело в воздухе, ударившись о стоявшую рядом колонну, и в щеку ей впились осколки камня.

— Эй! Вы соображаете, что делаете?

Она обернулась на голос. Рослый плотный мужчина в расстегнутой спортивной рубашке широкими шагами направлялся в её сторону, кого-то окликая. За ним виднелся патрульный полицейский, который взялся за свою кобуру. Несколько детишек с любопытством оглянулись.

Что происходит? Сара повернула голову. На той стороне сверкающего пруда стоял человек с пистолетом. Он держал его обеими руками, широко расставив ноги. Пистолет был направлен на нее. На нее!

Сара не успела ни о чем подумать — сработал инстинкт самосохранения. Она кинулась вбок, между колоннами Греческого Театра, и плашмя упала на землю. «Не может быть!» Последовал еще один хлопок и визг пули, отскочившей от камня. Послышались крики. Она проползла до конца колоннады. Сердце её отчаянно колотилось. Рискнуть выглянуть? Но, может, он только и ждет, когда она высунет голову. А вдруг он уже бежит сюда! Прятаться или удирать? Она должна это знать.

Сара осторожно выглянула из-за колонны, и увидела, как человек с пистолетом повернулся и выстрелил в подходившего к нему рослого мужчину. Пуля попала ему прямо в рот, из затылка фонтаном брызнули кровь, мозг и осколки костей. Удар отбросил мужчину назад, он упал навзничь, уставившись раскрытыми глазами в небо.

Человек с пистолетом повернулся и взглянул на Сару. Люди вокруг бежали кто куда. Он поднял пистолет. Полицейский окликнул его. Он уже вынул свой револьвер и направил его на убийцу. Тот молниеносно развернулся и выстрелил. Полицейский попятился и быстро нажал на курок два раза подряд. Убийца дернулся и осел на землю. Полицейский упал на колени, схватившись за живот.

Издалека послышался вой приближавшихся сирен. Цепляясь за колонну, Сара поднялась на ноги и окинула взглядом парк. Вокруг царила паника. Кто-то еще бежал, другие уже остановились. Женщина поддерживала тело первого мужчины, с рыданиями прижимая его к себе. Он, несомненно, был мертв. Возможно, он спас Саре жизнь, когда отвлек внимание убийцы. Как его угораздило напасть на вооруженного человека? По-видимому, он просто не знал, что у того пистолет: звуки выстрелов были совсем слабыми из-за глушителя.

Сара перевела взгляд на убийцу. Он лежал без движения. К нему подошел какой-то молодой человек и уставился на тело. Бело-голубая птица спорхнула откуда-то сверху, наклонила головку налево, потом направо и клюнула труп в лицо.