И тут она вспомнила. Центральный парк. Выстрелы. Но вчерашние события уже казались далекими. Как теленовости из десятичасового выпуска. «Сработал защитный механизм», — решила Сара. Мозг отстраняется от таких ужасов, иначе можно сойти с ума.

Она встала и оделась. Вспомнила, как Морган обнимал её, как она поцеловала его и спустя мгновение он вернул поцелуй. Бедный Морган. Должно быть, ему было нелегко. Он ведь никогда не пропускал ни одной юбки. Сара ясно чувствовала, что его охватило желание.

Она нашла его в гостиной. Морган спал в раздвижном кресле, скорчившись в неудобной позе, костюм на нем весь помялся. Сара покачала головой. Морган любил представляться жестким, циничным репортером, но иногда из-под этой маски проглядывал подлинный Морган Граймз. «Странно, — подумала она, — почему мы так и не смогли с ним сработаться?»

На кухне она отыскала яйца, красный перец, кое-что еще и принялась готовить яичницу по-мексикански. Она натирала сыр, когда на кухню зашел Морган. Он посмотрел, что она делает, усмехнулся и вышел. Через минуту она услышала, как он включил душ.

⠀⠀

Потом Сара стояла перед окном его комнаты и смотрела на город. За домами, далекие, но все же величественные по сравнению с карликами-небоскребами, виднелись сквозь дымку Скалистые горы. Там есть такие места, где можно побыть в одиночестве. И где не встретишь ни единой души на многие километры вокруг. Поежившись, как от озноба, Сара вспомнила, как две недели назад смотрела через окно дома на Эмерсон-стрит. Это было примерно в то же время дня и совсем близко отсюда. Все как будто осталось прежним, но от того дня её уже отделяла глухая стена. Там осталась другая Сара, другая жизнь, и ей казалось, что все прежнее случилось не с ней. Она подумала — каждый ли, кто столкнулся лицом к лицу со смертью, тоже испытал это: крещение муками и вслед за ним — второе рождение? Может, потому японцы и превратили самоубийство в священнодействие.

— Значит, ты не сомневаешься, что убийца специально охотился за тобой?

Она обернулась к Моргану, Репортер сидел в раскладном кресле, держа на колене раскрытый блокнот.

— Нет, не сомневаюсь. Уже известно, кто он такой?

— Нет. Утром я звонил в редакцию. У него не нашли удостоверения личности и вообще никаких документов. Они проверяют его по фототеке и показывают по ящику. Кто-нибудь узнает его и позвонит. — Морган прищурился. — Ты-то случайно его не знаешь?

Сара решительно замотала головой.

— Нет, конечно нет.

— Но тогда, если он не сумасшедший, зачем ему понадобилось убивать тебя?

— Не знаю.

— Тебе не кажется, что ты могла бы и знать?

Сара рассмеялась. В первый раз после того, как в нее стреляли, она смеялась от души.

— Если кто-то и должен это знать, так это я. Но он теперь ничего не расскажет.

— Существует только восемь поводов для убийства. Можем пройтись по списку, если желаешь.

— Всего восемь? А я всегда думала, что их столько же, сколько жертв.

— Нет, только восемь. Убийства различаются между собой деталями, но не основными мотивами.

Сара пожала плечами.

— И что это за мотивы?

Морган растопырил пальцы и начал загибать их своей авторучкой:

— Они бывают не связанные с личностью убитого, эмоциональные и рациональные. Что до первых, то убийцу-маньяка ты сама исключаешь. А как насчет политической демонстрации?

Сара заколебалась.

— Террорист? Но что это была бы за политическая демонстрация, если бы он убил меня?

— Да ведь они убивают кого попало. Не забывай, что он стрелял еще в четверых, одного из которых убил. Полицейский, по-видимому, выживет.

— Нет, это было… Ну, я не знаю, для отвода глаз, что ли. Он же ни в кого больше не стрелял до тех пор, пока я не спряталась за колоннами.

— Значит…

— Значит, он не хотел, чтобы кто-нибудь знал, что настоящей мишенью была я.

— Но ты-то знаешь, что из этого у него ничего не вышло.

— Да. Не вышло. Он должен был действовать иначе.

Морган странно посмотрел на нее, потом пожал плечами.

— Хорошо. Он убийца-профессионал, и ему было важно, чтобы никто не стал слишком глубоко копаться в причинах, которые заставили его стрелять в тебя. Кто его нанял?

— Если бы я знала…

— И почему? Как насчет ненависти или мести? Это два эмоциональных мотива.

Сара покачала головой.

— Нет. Мстить мне — за что? За перехваченную сделку? Глупость. Те, кто торгует недвижимостью, не нанимают из-за этого убийц.

— Ты не выселяла жильцов по суду?

— Морган, я никогда не поступала с людьми так гнусно.

— Ненависть не всегда бывает обоснованной. А часто даже не имеет действительной причины. Достаточно одного — чтобы кто-то возненавидел другого человека. Ладно, что скажешь о ревности?

— У кого сейчас есть время на амуры? С Эйбом мы разошлись много лет назад…

— Профессиональная зависть?

— Нет, черт побери! Я всегда со всеми прекрасно ладила.

— По крайней мере, так считаешь ты. Тут то же самое, что с местью. Кто знает, что может возбудить в человеке зависть? Ты хорошо зарабатываешь. Кого-то может возмущать, что женщина, и к тому же привлекательная чернокожая женщина, так преуспевает. Или какие-нибудь старые Приятели могли позавидовать твоему успеху.

В её памяти всплыл Старый Город в Чикаго. Гайд-Парк. Лица тех, с кем она играла в детстве, о ком даже не вспоминала целую вечность. Где они теперь? Наверное, по-прежнему в Старом Городе. Друзья, оставленные где-то далеко позади, на другой планете. Может быть, они возненавидели её за то, что она их покинула и больше не возвращалась?

— Боже мой, Морган, ты сделаешь из меня параноика.

— Даже у параноиков бывают враги.

Злость накатила на нее волной, и она не смогла сдержаться.

— Это что, допрос? — Она повернулась к нему спиной и снова уставилась в окно. Но на этот раз она видела там не Денвер, а Чикаго. Она оперлась руками на подоконник.

— По крайней мере, я рад, что ты мне доверяешь.

Она обернулась.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы оба были бедными голодными репортерами, помнишь? Теперь ты богата, а я по-прежнему бедный и голодный. Во всяком случае, сейчас. Тебе прекрасно известно, что я могу быть безумно ревнивым, но ты не боишься стоять ко мне спиной.

Она криво усмехнулась.

— Спасибо, Морган. Ты — настоящий друг. Больше я этого делать не буду.

Лицо Моргана оставалось серьезным.

— Нет, я не шучу. Если только ты не ошибаешься. Если попросту не выдумала все это, то никогда не сиди спиной к комнате. Именно так подловили Хикока^[18].

— Хорошо. Прости, что сорвалась. Ты же репортер и делаешь свое дело.

Он пристально посмотрел на нее, потом опустил глаза.

— Ну да. — Он постучал карандашом по блокноту. — Так вот, те, кто имеет эмоциональный мотив для убийства, обычно действуют сами. Значит, остаются рациональные мотивы. Например, желание заполучить нечто, чем владеешь ты. У вас случайно нет мальтийского сокола, а? — Последнюю фразу он произнес с шепелявым акцентом, как Питер Лорр.

— Он же не пытался меня ограбить, Морган. А с сегодняшнего дня я вычеркиваю его из своего завещания. — Она рассмеялась. Морган нахмурился и начал подниматься с кресла. Сара жестом остановила его. — Нет, со мной все в порядке. Господи! Я уже могу шутить на эту тему. Просто не верится, что существует так чертовски много причин для убийства.

Морган невесело улыбнулся.

— Только восемь, вспомни. Номер седьмой: чтобы скрыть другое преступление. Ты случайно не была свидетелем чего-нибудь такого? Я могу себе представить, как детектив, или репортер, или секретный агент, которые что-то разнюхивают, могут оказаться на грани раскрытия какой-нибудь страшной тайны, даже не подозревая об этом. Но торговец недвижимостью? Едва ли.

— Да ты, оказывается, развел вокруг этого целую науку.