Звонкий искаженный смех прозвучал куда громче, как будто слова Эмири кого-то развеселили. Раздался топот, явно не одного... человека или ёкая, а затем из ниоткуда к нам выкатился мяч.

— Что это?! — вскрикнула Аихара.

Мяч, подкатившись к ногам Хираи, оставил за собой прерывистую кровавую полосу.

— Проклятье! — зло бросил Хираи и пнул мяч в обратном направлении. Тот откатился, оставив новые красные следы, и исчез среди теней.

— Зачем ты это сделал? — раздраженно спросил Ивасаки, проводив мяч помрачневшим взглядом. — Лучше здесь ничего лишний раз не трогать.

— А что, думаешь, я теперь проклят?

— Вдруг ты сейчас согласился поиграть с местными юрэями? — предположила Эмири. — Ни в одной истории это хорошо не заканчивается.

— Переживаешь за меня? — усмехнулся Хираи.

— За себя. Ты-то пока с нами.

— Пусть лучше поиграют с куклой Хираи... — пробормотала я, борясь с подкрадывающейся паникой.

И вновь краем глаза уловила мелькнувшие тени.

Аихара вдруг звонко вскрикнула и отпрыгнула в сторону.

— Что такое? — удивился Такано.

— До меня кто-то дотронулся! Кто-то дернул меня за край футболки!

— Успокойтесь... — начала Йоко, но вдруг чьи-то полупрозрачные сероватые руки закрыли ей глаза и рот.

Йоко приглушенно вскрикнула, дернулась вперед, и руки исчезли.

А шепот зазвучал теперь скорее злорадно.

— Ты в порядке? — Ивасаки, испуганно посмотрев на Йоко, сжал ее ладонь.

— Да, — хрипло отозвалась она, но выглядела куда бледнее обычного.

— Здесь наверняка полно юрэев...

Голос Ивасаки потонул в резком грохоте. Я, вздрогнув, в который раз обернулась: звук, а это явно был бой барабанов, раздался с противоположной от туннеля стороны. Но его источника я, как и подозревала, не разглядела.

Правда, вполне возможно, лишь пока.

— И что нам теперь делать?.. — Аихара, поджав губы, обняла себя за плечи.

— Насколько я помню, согласно легенде о станции Кисараги, — Йоко повысила голос, вглядываясь в темноту, из которой доносился оглушительный бой барабанов, — именно от того, что приближается с этим шумом, люди и сбегают в тоннель.

Она кивнула в его сторону. Вот только, несмотря на до дрожи пугающий бой барабанов, у меня не было ни малейшего желания идти прямо в эту черную дыру. Может, нам и стоило прятаться от неведомого нечто, приближающегося к станции, но оно явно было не единственной местной угрозой. Хотя, возможно, здешние юрэи как раз и хотели не оставить нам выбора, хотели вынудить нас все-таки отправиться в тоннель.

— Думаю, идти туда — очень плохая идея, — покачал головой Ивасаки, тоже заговорив гораздо громче. — Кто знает, что нас поджидает в этом тоннеле!

— Кто узнал, тот уже не расскажет, — с нервной иронией отозвался Хираи, и я с трудом расслышала его слова.

Лихорадочно размышляя, как же нам стоит поступить, я осмотрелась. Может, попытаться уйти со станции, подальше от путей?.. Сработает ли это? Будет ли там выход?..

Я сомневалась, что получится спрятаться в здании. Да и нам нужно не просто спрятаться, нам нужно выбраться отсюда. Новый поезд пока не спешил прибывать на станцию.

Ритмичный бой барабанов звучал торжественно, но при этом вызывал необъяснимую тревогу. И причина была не только в страхе перед тем, кто или что било в барабаны. Дело было и в самом звуке. Он мешал сосредоточиться, он врывался в голову, поглощая мысли, дрожью разбегался по телу, затопляя его слабостью...

Я резко тряхнула головой, пытаясь сосредоточиться, не поддаваться. И у меня промелькнула мысль: а вдруг нет никого конкретного, кто предупреждает о своем приближении этим барабанным боем? Вдруг главную опасность представляют как раз эти звуки?..

Я не знала, но проверять не хотела.

Пробежавшись взглядом по скамейкам, я посмотрела на здание... и вскрикнула.

В одном из окон, самом дальнем, я увидела бледное лицо со спадающими на него спутанными черными волосами и пустыми глазами. Юрэй, казалось, поймал мой взгляд... и улыбнулся.

И вдруг все фонари погасли.

Станция погрузилась в кромешный мрак. Аихара вскрикнула. Кто-то дотронулся до моей руки, и теперь уже я едва сдержала крик, но затем этот кто-то сжал мое предплечье, и я услышала голос Эмири:

— Хината?

— Да, это я, — шепнула я и сжала ее руку в ответ.

Вокруг было настолько темно, что я совершенно ничего не видела — даже собственных пальцев, которые приблизила к лицу. Неужели ночь может быть настолько темной?

Я поспешно вытащила из кармана телефон и, разблокировав экран, включила фонарик... Который в то же мгновение осветил появившуюся прямо передо мной бледную фигуру с мутными черными глазами, виднеющимися между длинными спутанными прядями волос.

Я с криком выронила телефон.

— Что случилось? — услышала я встревоженный голос Ивасаки.

Я зажмурилась, но перед глазами все равно стояло жуткое лицо юрэя. Мне казалось, он до сих пор стоит где-то рядом и смотрит прямо на меня. Стоит только открыть глаза или протянуть руку...

Я боялась пошевелиться, сделать хоть шаг, но при этом боялась и стоять на месте: появилось такое чувство, что в любое мгновение кто-то схватит меня со спины, ударит, оттолкнет...

И вдруг свет в старых фонарях вновь включился, превратив непроглядную темноту в грязный полумрак.

— Кто это?

Эмири даже не повысила голос, он прозвучал привычно ровно... но непривычно напряженно. Моргнув пару раз и проследив за ее взглядом, я заметила на станции, с противоположной от тоннеля стороны, метрах в пятнадцати от нас высокую худощавую фигуру в белом, с распущенными спутанными волосами. Возможно, ту самую, а может, уже другую.

Юрэй стоял на месте, не шевелясь, а затем поднял тонкую бледную руку, медленно нам помахал...

И исчез.

А станция вновь погрузилась в кромешную темноту.

Вот только теперь свет загорелся почти сразу, и я увидела все ту же бледную худощавую фигуру, но уже на пару метров ближе

— Проклятье! — воскликнул Ивасаки.

— Думаю, нужно уходить, — спокойно заметил Такано, и я с трудом разобрала его слова в непрекращающемся грохоте.

Йоко, прикусив губу, печально качнула головой:

— Было бы еще куда.

Я не могла не согласиться с Йоко. Бой барабанов не только не затихал, он звучал все громче. Все ближе.

Да еще и эти юрэи...

Нужно уходить, если мы хотим выжить. И стоило поторопиться, пока вновь не выключился весь свет.

— Оттуда надвигается что-то точно недружелюбное, — громко начала я и указала в сторону леса. — Идти в тоннель наверняка никто предлагать не станет. Значит, надо попытаться покинуть станцию. Может, за этим зданием будет тропа или дорога, и мы сможем сбежать.

— Нам не просто сбежать отсюда нужно, а вернуться в нормальный мир, — пренебрежительно отозвался Хираи.

— У тебя есть другие предложения? — Я посмотрела на него, не скрывая неприязни.

И весь свет вновь погас, утопив нас в черноте.

Теперь уже Ивасаки включил фонарь на своем телефоне, но тот, пару раз моргнув, отключился.

Я стояла в непроглядной темноте, а сердце стучало в груди так громко и быстро, словно соревновалось с боем барабанов. Под ухом раздался чужой смех, но я не могла ничего разглядеть, и страх опасно балансировал на грани с паникой. Наконец фонари зажглись, и я, посмотрев на дальнюю часть станции, поняла, что жуткий юрэй стоит менее чем в десятке метров от нас. И даже разглядела его кривую улыбку.

— Давайте уходить! — Голос Аихары сорвался.

Я подхватила с земли свой телефон, и все мы, не тратя больше времени на разговоры, побежали к зданию станции, намереваясь его обогнуть. С противоположной стороны от той, где застыл — лишь временно — юрэй.

Подгоняемые боем барабанов и мыслями о жутких юрэях, населяющих станцию Кисараги, мы пробежали мимо боковой стены здания и увидели, что за ним земля круто уходит вверх. Остановившись на несколько мгновений, все остальные, помимо Аихары, тоже вытащили телефоны и, включив на них фонарики, на этот раз, к счастью, работающие, направились вверх по склону холма, покрытого редкой сухой травой и голыми колючими кустами.