Кадзуо оттолкнул меня, а сам бросился в противоположную в сторону, и хаину[283] пролетел в опасной близости от наших голов, блеснув острыми когтями.

Я, с трудом удержав равновесие, обернулась, чтобы не выпускать из виду ни одного ёкая, а мое сердце бешено забилось в груди. Второй пес, приземлившись, сложил крылья и рванул в сторону Торы, Каминари и Акагэ.

Тора, оттолкнув Каминари, успел выхватить нож прямо перед тем, как на него набросился хаину. Тора упал на спину, и когти зверя, порвав черную рубашку, вспороли его левое плечо. Но ёкай тут же пронзительно взвыл. Его вой сменился сначала рычанием, а затем перешел в тонкий визг, и я заметила, что Тора вонзил в живот хаину нож, а затем прокрутил его.

Ёкай, снова взвыв, оскалился и попытался вцепиться Торе в горло, но в этот момент на существо сзади напал Сэнси: схватил хаину за перья и ударил кинжалом в основание крыла. Ёкай издал пронзительный вой и, отпустив Тору, резко развернулся, так что вторым крылом чуть не сбил Сэнси с ног. Но он увернулся и, крепко держась за первое крыло, ударил хаину ножом во второй раз.

В этот момент к своим союзникам подбежала Каминари и, с трудом увернувшись от острых клыков, воткнула кинжал с длинным тонким лезвием прямо в глаз хаину. Тот завизжал, но Каминари вонзила лезвие еще глубже, и тогда крылатый пес, еще несколько раз дернувшись, тяжело повалился на землю, едва не придавив собой Сэнси.

Тора приподнялся на локтях и, поморщившись, глянул на раненое плечо. Сквозь порванную черную рубашку виднелись кровоточащие царапины.

– Спасибо, – спокойно кивнул он Сэнси, и тот лишь покачал головой. – И тебе, – обратился Тора к Каминари.

Поднимаясь на ноги, он снова поморщился, но, выпрямившись, взглянул на Каминари так, будто ничего не произошло.

– Нечего меня благодарить, – прошипела Каминари и крепче сжала свой кинжал. – Я тебя сейчас сама добью! Зачем было меня толкать, я бы и так справилась! Себя спасай в следующий раз!

– Я спасаю тебя, а Сэнси спасает меня, – почти весело объяснил Тора. – У нас так с самого начала сложилось.

– Только вот надо ли мне это, – хмуро пробормотал Сэнси, выдергивая лезвие из крыла ёкая.

– Конечно надо. Иначе кто потом будет спасать вас обоих.

Пока они разбирались с этим хаину, оставшийся кинулся в сторону Эмири, видимо посчитав ее самой легкой добычей. Ивасаки бросился на помощь, но Одзи оказался быстрее и дернул Эмири за руку, уведя из-под когтей ёкая. Эмири, споткнувшись, налетела прямо на Одзи, но он сумел ее поддержать. Она, тут же оттолкнув его, отстранилась.

– Пожалуйста, – хмыкнул он.

– Я тебя не благодарила, – отозвалась Эмири и быстро пригнулась, на удивление сильно оттолкнув Одзи.

В этот момент хаину схватил когтями воздух прямо над их головами.

– Теперь мы квиты, – сказала Эмири.

Ёкай, сделав круг по воздуху, снова стремительно полетел в сторону Одзи и Эмири, но теперь перед ними оказался Ивасаки, который бросил в хаину горящую доску. Ёкай, увернувшись, сменил траекторию и отлетел в сторону, но почти сразу опустился на землю и бросился на Ивасаки.

Повалив его на землю, хаину попытался вгрызться Ивасаки в горло. В глазах того промелькнул страх, который почти тут же сменился злостью.

В этот момент к ёкаю сзади подбежал Хасэгава и поджег шерсть на спине существа. Хаину, зло зарычав, развернулся и попытался схватить зубами отскочившего в сторону Хасэгаву, но огонь быстро усиливался. Ёкай взвыл, а пламя уже перекинулось на крылья. Хаину упал на землю, пытаясь сбить огонь, и в этот момент Ивасаки, подскочив на ноги, вытащил нож и ударил ёкая в шею. Лицо Ивасаки обдало брызгами черной крови, и он на мгновение поморщился, словно от жалости.

Крылатый пес, собравшись с последними силами, подскочил на ноги, и Ивасаки выпустил рукоять ножа, который остался торчать в шее существа. Хаину яростно зарычал и собирался снова наброситься на Ивасаки, но в этот момент в ёкая прилетел брошенный Акагэ увесистый булыжник.

Хаину дернулся, отступил на шаг, и, воспользовавшись этой возможностью, Хасэгава, вновь подбежав к ёкаю, вонзил кинжал ему в бок и, быстро вытащив оружие, ударил еще раз. Хаину снова взвыл. Пламя охватило его уже почти полностью, а нанесенные раны ослабили еще больше. Хаину, оскалившись, из последних сил дернулся в сторону Хасэгавы и попытался укусить его за руку, но упал и уже не смог встать.

Хасэгава, бросив взгляд на покрытое кровью лезвие, на мгновение прикрыл глаза, а затем со спокойным выражением лица протер его и спрятал кинжал. Ивасаки же забрать свое оружие уже не мог – это было чревато серьезными ожогами.

– У меня есть второй. – Хасэгава протянул ему еще один кинжал.

Ивасаки, тяжело дыша после схватки с ёкаем, зло посмотрел на Хасэгаву, но, помедлив, все же взял оружие, видимо понимая, что от этого зависит как его жизнь, так и жизни остальных. После этого Ивасаки, поджав губы, быстро отошел от горящего ёкая.

– Кто следующий? – проигнорировав полный неприязни взгляд Ивасаки, невозмутимо спросил Хасэгава.

Я не ответила, все еще приходя в себя после увиденного. В висках стучала кровь, а в горле пересохло, но я упрямо боролась со все усиливающимся страхом. Кайдан только начался, ёкаи только получили возможность убивать нас… Что же будет дальше?

Мы знали способ, благодаря которому можно вернуться в наш мир, но для этого необходимо выжить. А есть ли у нас, окруженных ёкаями, на это шанс? Можем ли мы дотянуть до рассвета?.. Эти вопросы поднимали у меня в душе бурю, но сейчас я нуждалась во всем своем хладнокровии, а потому упрямо отвечала сама себе: да, сможем.

– Йоко-тян, теперь ты, – произнесла Эмири, с тревогой глянув на нее.

Йоко же быстро покачала головой:

– Давайте сначала кто-то другой, а я позже.

Я посмотрела на Йоко с раздражением, за которым прятался страх, но она мой взгляд проигнорировала. Сейчас ее желание помогать другим не вызывало уважения, а выводило меня из себя.

– Тогда я, – вызвалась Каминари и начала рассказывать свою историю ничего не выражающим тоном, явно торопясь закончить ее как можно скорее. – Однажды двое братьев приехали в деревню к родственникам и отправились погулять на природе. Остановившись у рисового поля, они посмотрели вдаль и вдруг увидели странного высокого человека, полностью в белом, с нечеткими очертаниями. Он словно танцевал, изгибаясь в самых разных позах. Старший из братьев быстро понял, что это не человек, а кунэ-кунэ, и резко отвернулся. Но он не успел предупредить младшего, и тот, внимательно всмотревшись в кунэ-кунэ, сошел с ума и сам начал странно изгибаться, подражая тому существу. И вскоре после этого умер. А его старший брат навсегда покинул деревню и так и не смог себя простить. Все.

– Очень увлекательно, – съязвил Акагэ, и Каминари ответила ему раздраженным взглядом.

– Я не собираюсь тебя страшилками развлекать. Тебе здесь кайданов не хватило?

– Не тратьте время. – Одзи устало провел рукой по волосам.

Недовольно фыркнув, Каминари задула свою свечу.

Над нашими головами, прерывая разговоры, раздался душераздирающий крик, напоминающий рыдание. Он мог бы принадлежать человеку, но звучал слишком громко и жутко.

Все посмотрели наверх.

Над нами пролетело огромное существо, сначала показавшееся мне похожим на птицу. Но, приглядевшись, я поняла, что от птицы этому ёкаю достались лишь огромные пестрые крылья и лапы с внушительными когтями. Зато тело и длинный хвост ёкая были покрыты зеленой чешуей, переливающейся в отблесках пламени, и извивались, как у змеи. Голова со взлохмаченными черными волосами напоминала человеческую, но оканчивалась коротким мощным клювом.

Раздался еще один пробирающий до костей крик, и, посмотрев в сторону, я заметила вдалеке еще одно похожее существо.

– Ицумадэ, – пояснил Кадзуо, хмуро смотря на ёкаев. – Они кружат по ночам над местами бедствий и массовых смертей.