Вдруг я поймала на себе внимательный взгляд почти черных глаз – Тору отделяли от меня трое участников. Двое его друзей стояли поодаль и от него, и друг от друга.

Обратив внимание на одного из союзников Торы, парня с высокомерной усмешкой и дорогими часами, я заметила, как он помахал Эмири. Она это приветствие проигнорировала, лишь спустя несколько секунд все же кинула короткий взгляд на этого, по-видимому, знакомого ей участника.

– Так здесь… больше нет мест, – услышала я чей-то голос и, повернувшись, увидела мужчину лет сорока.

– Займите место внутри круга, – раздался голос невидимой рассказчицы, и участник несмело вошел в круг.

– Почему-то мне не по себе, – прошептала Йоко, а я ничего не ответила.

Как по мне, причин для беспокойства было много. Даже слишком. За спинами участников передо мной был изображен сюжет, по которому люди переплывали реку Сандзу[120], а на них нападали жуткие существа. Черные глаза людей на фресках смотрели прямо на меня, и это сильно нервировало. А пляшущие по стенам пещеры и по лицам людей тени лишь усугубляли мрачную атмосферу.

– Теперь участникам истории стоит внимательно выслушать правила, с помощью которых можно завершить кайдан. Круг, в котором вы стоите, – это мост, что ведет в человеческий мир. А все за пределами круга и в особенности пространство внутри – это Дзигоку. Поэтому человек внутри круга является будущей жертвой о́ни.

– Что? – истошно закричал оказавшийся в центре участник и закрутился вокруг своей оси, словно пытаясь увидеть того, кому принадлежит голос. – Нет!

– Если вы покинете ваше место, то тут же станете жертвой о́ни, – продолжил голос как ни в чем не бывало, и мужчина, который уже хотел было покинуть свой квадрат, остановился, зашатавшись на одной ноге. – Пока вы находитесь в центре, вас еще можно спасти.

Участник внутри круга протяжно выдохнул. То ли от страха, то ли от жары по его лицу текли капли пота.

– Пока звучит стихотворение, люди в круге будут переходить с одного квадрата на другой против часовой стрелки, тогда как человек внутри круга будет лишен возможности видеть что-либо вокруг. После того как стихотворение закончится, человек, которому угрожает о́ни, должен выбрать жертву. Того, кто займет его место внутри круга.

– Да! – радостно воскликнул участник в центре круга, а остальные тревожно переглянулись.

– Это нечестно! – выкрикнул молодой человек в растянутой майке и потрепанной кепке. – В чем смысл?

– Участник внутри круга всегда будет смотреть на северо-восток, а после того, как все остановятся, ровно за его спиной окажется один из вас, как сейчас участник на выделенном квадрате.

И правда – под ногами одного из нас квадрат цвета молодой зелени потемнел, приобретая оттенок нефрита.

– Нет… – прошептала женщина на этом квадрате. По ее лицу пробежала тень, но больше незнакомка никаким образом не выказала своего страха.

– Как ваше имя? – спросил все тот же бестелесный голос. – Вы можете назваться для этого кайдана как угодно, ведь это имя героя истории.

– Я… я… – запнулась женщина и прикусила губу. – Я Тиба.

– Участник в центре круга?

– Меня зовут Кимура! – с готовностью ответил мужчина.

Он явно расслабился, услышав, что должен был назвать чье-то имя вместо своего. Но меня подобная перспектива, мягко говоря, напрягала. Не то чтобы я не готова была так поступить… Но это все равно должно было оказаться тяжело. Однажды я уже спаслась ценой жизни других людей, ценой жизни моей единственной подруги.

Как же я надеялась, что подобного больше не повторится… Но в глубине души знала: повторится обязательно.

Я вспомнила вопрос о том, что мы готовы принести в жертву… Было сказано не только кого, но и что. Почему?..

И тот молодой человек в кепке был прав – что-то пока не сходилось. Но когда выделили женщину за спиной человека в центре… Мне все стало очевидно.

А оттого еще тревожнее.

– Для того чтобы Кимура-сама[121] мог выбраться из-под власти о́ни, а его место занял другой человек, Кимуре-сама необходимо назвать имя того, кто будет стоять за его спиной. В случае ошибки Кимура-сама будет убит о́ни.

Кровь отхлынула от лица Кимуры.

– Кагомэ[122], – донесся до меня спокойный голос Торы, и несколько человек согласно кивнули. Не я одна догадалась, в какую игру мы будем играть.

– Но я же не буду ничего видеть! – Из-за паники крик Кимуры сорвался на визг, а от былой расслабленности не осталось и следа.

– На решение участнику внутри круга будет выделено четыре минуты. В это время остальные участники могут подсказать, кто стоит за спиной жертвы о́ни, или же сбить ее с толку. То, как будет развиваться сюжет кайдана, зависит только от вас.

По спине пробежали мурашки. Мы могли обманывать. Нам предоставили право решать, от кого избавиться – от человека внутри круга или же от человека в круге. Более того, если ты стоишь за спиной жертвы о́ни, то должен стараться обмануть участника в центре круга сильнее всех, ведь от этого зависит твоя жизнь.

И твое спасение будет означать чужую смерть.

Я сжала кулаки, борясь с паникой, но быстро вернула холодность рассудка. Этот кайдан оказался одной из тех историй, в которой не могло быть счастливого конца для всех. В особняке с призраками такой шанс был, но в этой истории, как и в той, где погибла Минори, нас сделали врагами.

Я с тревогой посмотрела на Йоко, Ивасаки, Араи и Кадзуо. Не хотелось бы мне встать за их спинами… Или чтобы они оказались за моей.

– Сейчас каждый из вас назовет имя своего героя, и оно появится на табличках у вас на груди, чтобы вы могли подсказывать и обманывать. Начнем со следующего участника после Тиба-сама против часовой стрелки.

Таким образом все назвали свои фамилии, имена или прозвища, как, например, Тора и его напарники. Мужчина с симметричной прической назвался Атамой, и я поняла, что это его Кадзуо ранее назвал мозгом команды Торы. Второй представился как Одзи, и я вспомнила, что и это прозвище уже слышала от Кадзуо.

На груди каждого участника появлялась металлическая табличка с именем. На моей было выгравировано – 秋山[123].

– Кайдан пройдет в десять кругов, – продолжил холодный голос. – А теперь история берет свое начало.

Воцарилась тишина, но затем со всех сторон сразу раздались другие голоса – почти что хор. Мы словно стали свидетелями детской игры: все эти голоса, казалось, принадлежали детям. Однако я была уверена, что это не так. И потому это переплетение множества тонких голосов звучало жутко, вызывая дрожь.

нараспев произносили голоса.

На втором слове люди словно очнулись и начали переступать с одного квадрата на другой, пытаясь не столкнуться друг с другом. Те, кто были близки к опасной пластине за спиной жертвы о́ни, жестами поторапливали тех, кто был перед ними, а те, кто приближался к этому квадрату, замедлялись, а потом, напротив, шагали быстрее. Но никто не рисковал задерживаться на месте.

– Я ничего не вижу! – испуганно крикнул Кимура в центре круга, а потом перешел на тоскливое бормотание: – Я ослеп, я ничего не вижу…

Я шагала аккуратно, чтобы не оступиться. Мне не хотелось покинуть безопасный, до поры до времени, круг. Переступая с пластины на пластину, я шепотом повторяла за голосами: