Помедлив, Томоко кивнула, а Рэн подошел к Сэйери. Итиро ничем не мог им помочь. Они теперь знали: он рассказал именно про юрэев, населяющих Лес самоубийц.

— Не заводится, — заключила Сэйери, выбираясь с места водителя. — Автобус сломался.

— Кто бы сомневался, — пробурчал Итиро, подходя к дверям, которые застыли в открытом положении, будто приглашая выйти прямиком в опасный лес. — Как в фильме ужасов... Надеюсь, сейчас непонятно откуда не появится местный житель, который предложит проводить нас.

— Мы откажемся, а он действительно будет из спасательный группы, — вздохнул Рэн, выходя из автобуса вслед за Итиро и Томоко.

Сэйери вышла последней, и Рэн, тут же сжав ее ладонь, притянул ее поближе к себе.

Они огляделись. Вокруг клубилась мрачная атмосфера, а тишина накрыла лес непроницаемым куполом. Тонкие деревья, густо покрытые мхом, серые камни и выбивающиеся из темной земли кривые корни. С одной стороны, обычный лес... Вот только среди сосен и самшита то и дело мелькали непонятные тени, изогнутые стволы напоминали о поломанных телах, а кривые, переплетенные между собой корни — о паучьих лапах. Рэн увидел табличку, надпись на которой отговаривала от самоубийства, предлагая получить помощь, но это его не воодушевило — умирать он и так не планировал, — а, напротив, встревожило. Потому что напомнило о том, в каком месте они очутились.

Хотелось бы Рэну, как еще несколько недель... вернее, дней назад, переживать в лесу разве что из-за угрозы потеряться или наткнуться на медведя или кабана. Но сейчас им грозила встреча со сверхъестественным, а мертвое пугало куда больше, чем живое. Потому что это самое мертвое было слишком уж живым.

— Пойдем, — подал голос Рэн, стряхивая с себя мрачное наваждение.

Они сталкивались с существами и пострашнее юрэев. Ничего, справятся и на этот раз. Да и в любом случае он не собирался трястись от страха перед лесом, хоть тот и был окружен аурой смерти — вполне реальной. Рэн не понимал, что в этом лесу может быть интересного и загадочного, чтобы привлекать толпы туристов.

Рэн и Сэйери уверенно зашагали вперед, ступая так, чтобы не подвернуть ногу или не наступить на попадающийся мусор, а Итиро с Томоко поспешили следом.

— Куда вы? — спросил он

— Ищем тропу, — ответил Рэн.

Итиро молча кивнул и продолжил идти на пару шагов позади.

Рэн хотел бы отогнать его, опасаясь угрозы, которую этот рассказчик, словно нулевой пациент, мог нести одним своим присутствием, но понимал, что для этого слишком поздно — они уже очутились внутри его страшной истории. Они уже оказались «заражены». Как и Томоко, которая не имела к тому городу, созданному канашибари, никакого отношения.

— Тут так тихо, — прошептал Итиро.

— Да, очень жутко, — согласилась Томоко. — Зловещая тишина.

— Это тут просто рельеф такой, — сдерживая раздражение, отозвался Рэн, скосив глаза на испуганную пару. — И вулканическая порода под вашими ногами.

— Так что не нагнетайте! — добавила Сэйери.

Какое-то время они шли в тишине, окутанные мрачной атмосферой, под давлением собственных тяжелых мыслей. Сэйери хмурила брови, и в каждом ее резком шаге чувствовалась с трудом сдерживаемая злость. Итиро казался подавленным, но собранным и настороженно оглядывался по сторонам, а вот Томоко выглядела так, будто ее разрывал миллион вопросов, но ей страшно было произносить их вслух.

Рэн размышлял, куда идти и стоит ли звать на помощь, надеясь, что кто-нибудь из туристов, местных жителей или членов поискового отряда услышит... Или же в первую очередь отзовутся юрэи? Хотя, может, они уже давно смотрят на них, невидимые человеческому глазу?

Рэн был почти уверен в этом. Каждую секунду после того, как вышел из автобуса, он спиной чувствовал на себе чей-то взгляд. Было такое ощущение, словно позади, буквально в нескольких сантиметрах, кто-то стоит и дышит в затылок. Казалось, вот-вот дотронется или схватит, что-то шепнет или вопьется зубами...

Но, каждый раз оглядываясь, Рэн не видел никого и ничего. А потому он прекратил оборачиваться, хоть это было сложно, почти невыносимо. Казалось, чем дольше он не смотрит назад, не проверяет, что творится за спиной, тем сильнее лес давит на него, тем сильнее нарастает тревога, выкручивая внутренности...

Рэн зло сцепил зубы, и злость эта была направлена в первую очередь на него самого. Он не любил испытывать страх, но вот слабость — ненавидел.

— Что это там? — раздался удивленный голос Сэйери.

— Где? — в ту же секунду заволновался Итиро.

Рэн посмотрел туда, куда указала Сэйери, и увидел... голубовато-зеленые огоньки. Их было три, и за каждым тянулся длинный светящийся хвост.

— Хитодама[319], — выдохнул Итиро. — А я уже испугался.

— А что хорошего? — мрачно уточнил Рэн. — Раз они тут, значит, здесь кто-то недавно умер.

— Это и так очевидно, — пробормотал Итиро. — Поэтому хорошо, что сейчас мы встретили что-то... безобидное.

Томоко посмотрела на остальных с очередным вопросом в глазах, печально вздохнула, но промолчала.

Они продолжили идти дальше. Ощущение, что кто-то за ними наблюдает, никуда не делось, оно вновь надавило на плечи и сжало горло, а появление хитодама только сильнее омрачило и без того плохое настроение, лишний раз напомнив, что они вчетвером очутились в месте, окутанном смертью. Рэну в голову даже пришла мысль о том, что они сами уже как призраки — безмолвные, бродящие без смысла, окруженные плотной тишиной...

И тут гнетущую тишину прервал истошный крик.

Рэн сразу же закрыл собой Сэйери, поворачиваясь на звук. Кричала Томоко. Она едва не упала, и Итиро пришлось придержать ее под локти, а она продолжала указывать куда-то пальцем и кричать.

— Там! — воскликнула Томоко, бледная, с круглыми от ужаса глазами.

Рэн сделал два шага вперед и в сторону, чувствуя, как нервы натягиваются до предела... И выдохнул:

— Это труп.

Он увидел мертвого мужчину, спиной прислонившегося к дереву. Рэн не разбирался в этом, но выглядело тело так, словно после смерти человека прошел по меньшей мере день.

Он не стал подходить ближе и рассматривать изуродованное признаками разложения тело, а вернулся к Сэйери и кивком предложил идти дальше.

— Труп? — дрожащим голосом переспросила Томоко и, зажмурившись, отвернулась. — Какой ужас...

— Да, — согласился Рэн. — Это ужасно.

— Это самоубийца, — заключил Итиро, потянув трясущуюся Томоко за собой. Они продолжили путь. — Пойдем скорее, пока не столкнулись с его духом. Хочешь остаться тут на ночь?

Последние слова подействовали на Томоко, и она, очнувшись, ускорила шаг.

Вновь воцарилась тишина, но она была оглушающей и мешала сосредоточиться. Рэн не знал, сколько времени они шли, но автобуса больше не было видно. Казалось, они плутали в лесу уже несколько часов, и в то же время Рэн понимал, что вряд ли прошло хотя бы минут сорок. Он бы не удивился, если бы узнал, что они шли меньше получаса, ведь каждая секунда в этом месте, казалось, утраивалась, растягивалась, как смола.

Внезапно он заметил впереди, метрах в семи, ребенка. И остановился в недоумении, не сразу поняв, что стоило бы еще и насторожиться. Наверное, Рэн был не так внимателен и сосредоточен, как хотел бы, потому что в первое мгновение даже не понял, что ребенок неживой.

Мальчик, на вид лет десяти, оказался неестественно бледным, с растрепанными черными волосами и в блеклой старой одежде. Его глаза были практически черными, а их взгляд — пустым и в то же время слишком уж цепким для ребенка.

— Откуда здесь ребенок? — удивилась Томоко.

Она ускорила шаг, чтобы скорее подойти к нему, но Итиро тут же схватил ее за запястье и дернул назад:

— Нет!

— Ты чего? — не поняла Томоко. — С ума сошел? Мы не можем оставить ребенка одного в лесу!

— Он уже ушел, — отметил Рэн.

Томоко обернулась и охнула, ведь мальчик действительно пропал. Рэн взглянул на Сэйери и заметил, как она помрачнела.