— Господин капитан, скажите. — подал голос Салливан, заторопившись за Умгалом.

— Чего?

— А что мы вообще здесь делаем? Разве мы не собирались добраться до замка Таронна и начать поиски оттуда?

— Да, но не так сразу. Сначала я хочу методично осмотреть окружающую местность. Про демонов командованию рассказал кобольд, которого в Угодьях взял наш отряд. Он пришел в них один, раненый. Возможно, что ему удалось дойти потому, что нападение случилось неподалеку. Вот мы и попробуем отыскать следы. Все материалы допросов выжившего передали нам. Все, что он рассказал про демонов, нападение и свое путешествие к Датиану. Я нанес эти сведения на карту в качестве маршрутных точек. Мы пройдем каждую из них, останавливаясь и прочесывая местность разведывательными группами, и уже только потом отправимся к Таронну.

— Поня-а-а-атно. — протянул Салливан.

Он хотел спросить что-то еще, но Умгал остановился, предостерегающе подняв руку. В нескольких метрах перед командиром торчал выцветший, частично покрытый мхом знак, на котором было написано Осторожно! Цветы!

И действительно, нос Салливана уловил приторный сладковатый аромат и молодой оборотень почувствовал, как от действия афродизиака начинает свербить его член.

— Цветы! Надеть маски! — сдавленным голосом проговорил в рацию Умгал, и Салливан понял, что командир задержал дыхание, чтобы не вдохнуть отравляющий воздух приторный дурман.

Салливан в свою очередь поспешно выдохнул, пытаясь очистить легкие от проникшего в них запаха, задержал дыхание и достал из внешнего кармана поясной сумки дыхательную маску, торопливо натянув ее на лицо.

— Идем, срежем чертовы сорняки, пока они не заполонили все вокруг, — приглушенным маской голосом скомандовал Умгал. — Да не ссы! Это безопасно. Цветы нападают только на тех, кто нанюхался их аромата и не может больше сопротивляться.

И двое оборотней шагнули вперед, оставляя позади знак, обнажив мечи, чтобы расправиться с очередным препятствием на своем пути.

День 3.

На третий день рейнджеры вступили на земли, которые действительно считались дикими. Хотя на всех картах граница Датиана заканчивалась на краю Охотничьих Угодий, часть инфраструктуры, необходимая для поддержания безопасности и жизнедеятельности города, находилась уже непосредственно в джунглях. В нее входили удаленные шахты, дороги, линии электропередач и связи, сеть наблюдательных постов. Так близко к городу практически не водились хищные животные — их оперативно истребляли, чтобы они не могли досаждать гражданам. И первые два дня путешествия время от времени угадывались признаки цивилизации.

Но все это осталось позади, теперь перед рейнджерами раскинулась девственная природа, в которой практически не встречались следы деятельности разумных существ. Салливан не уставал удивляться открывавшимся перед ним красотам, которые раньше он видел только на картинках или в познавательных телепередачах.

Тянулись густые заросли диковинных растений, росли огромные деревья в несколько обхватов толщиной и высотой с многоэтажный дом. Целые стада непуганых травоядных животных обеспечивали мясо опытным охотникам, и проблемы с питанием экспедиции не грозили.

— Красотища-то какая! — восхищенно выдохнул Салливан, когда отряд взобрался на возвышенность, с которой открывался великолепный вид.

— Где?!

— Да вон же!

И молодой оборотень махнул рукой, показывая на реку впереди. Широкая голубая полоса воды раскинулась посреди джунглей, мелкая рябь бликовала на солнце. По левую руку было видно что-то вроде водопада, больше напоминавшего высокий речной порог. Вода, пенясь, падала вниз, образовывая у основания порога большую заводь, откуда река продолжалась дальше на запад.

— Какая же это красота? — спросил Гедеон, ухмыляясь. — Ты, смотри, купаться не вздумай.

— Почему? — расстроенно спросил Салливан, который собирался предложить именно это — устроить очередной привал на берегу и как следует окунуться в качестве отдыха. Тем более, что шел уже третий день без душа, отчего волк уже чувствовал, как привыкшая к уходу мягкая шерсть начинает сваливаться колтунами и как начинают досаждать блохи, которых в походе придется вытравливать противным дезинфицирующим средством.

Вместо ответа Гедеон показал на противоположный берег, где в тени нависших на водой деревьев виднелась небольшая полоска песчаного берега. Присмотревшись, Салливан разглядел на ней почти полтора десятка длинных чешуйчатых тел, которых на иномирский манер называли крокодилами . Продолжая оглядываться, он замечал все новых и новых тварей, на берегу и в воде. Крокодилы лежали неподвижно, ожидая стада животных, которые рано или поздно придут на водопой. Дикая природа Карвонны несмотря на всю свою красоту продолжала оставаться враждебной и неприветливой, особенно для изнеженного городского жителя.

— Вот, блин, — угрюмо проворчал Салливан, поняв, что отдыха с купанием в реке не будет. — Если реки опасны, то как же дикари строят поселения на их берегах? Как берут воду, купаются или стираются?

— На все опасности уже давно есть решения. — принялся объяснять Гедеон.

По его словам выходило, что поселения всегда создают себе запруды, перенаправляя часть речного потока в искусственное русло. На входе и выходе в запруду — волнорез, чтобы ничего крупное не могло в нее пролезть. Создается небольшое ответвление от основной реки, которое становится источником всей воды для жителей деревни и для орошения их полей, если таковые имеются. Хищных животных вокруг старательно выбивают для безопасности поселения. Если в деревне нет достаточно разумных хищников, чтобы успешно бороться с плотоядными животными, то она обречена.

По отряду передали приказ капитана спускаться с холма в сторону обнаруженной переправы. Салливан задумчиво шел, не особо глядя под ноги — молодой оборотень размышлял о том, как живут или выживают в Диких Землях поселения дикарей, на которых ему было плевать все двадцать лет жизни. Из-за этого он не заметил, как поставил ногу мимо опоры. Ступня соскользнула и Салливан, вскрикнув от неожиданности, упал, заскользив вниз по склону.

Его скольжение продолжалось недолго — буквально через десять метров на пути встретилось препятствие. Им оказалось бревно, полусгнивший ствол когда-то рухнувшего дерева, вросший с тех пор в землю. Салливан ударил в него пятками и бревно, выбитое со своей привычной позиции, продолжило катиться по склону вместе с ним.

Оборотень и бревно неслись по склону словно наперегонки. Во все стороны летели ошметки травы, листьев, с визгом разбегались мелкие животные. Салливану удалось зацепиться за что-то, и дальше бревно покатилось уже без него, ломая росший у подножия холма густой кустарник. Раздался грохот, в небо с криками взмыли стаи пернатых, и все, наконец, закончилось.

В наступившей тишине Салливан вздохнул и повернулся, чтобы начать подъем обратно. Но тут же столкнулся нос к носу с Бурым, неслышно возникшим за спиной.

Как?! Как, демоны его забери, он подобрался так незаметно?!

Бурый чуть наклонился вперед, еще больше приблизившись к Салливану и пристально глядя ему в глаза.

— Слышишь, ты, урод. Еще раз такое сделаешь, и я тебе ноги оторву и в этих лесах оставлю, понял?

— Бурый! — раздался сверху голос Умгала. — Прошу, скажи, что он убился и наши мучения закончились!

— К несчастью, он жив, — ответил медведь, выпрямляясь. — Ничего серьезного, сейчас мы поднимемся.

— Не надо! Лучше мы спустимся к вам и пойдем к мосту по ровной земле.

К мосту? Сквозь стыд и раздражение Салливан ощутил удивление.

Рейнджеры принялись спускаться, проходя мимо вытряхивавшего листья из одежды Салливана, не забывая одаривать залетчика насмешливыми взглядами. Только Кая ободряюще улыбнулась украдкой, хоть ничего и не сказала. Салливан хмуро посмотрел на нее в ответ.

Ластишься ко мне, но на виду у всех ведешь себя отчужденно, чтобы они чего не подумали. И все тычки достаются мне, а ты вроде как за меня, но в то же время не при делах. Хитрая, сучка. Лиса, что с нее взять .