Солдаты Федерации отступили от баррикады, оттащив раненых, и залегли за следующей линией бетонных блоков. Теперь они находились на одной линии с Софией, и девушка поняла, что ей придется принять участие в отражении следующей атаки, которая не заставила себя ждать.

Пробежав через дым, враги принялись карабкаться через баррикаду. Мотки колючей проволоки задержали их на некоторое время, но среди атакующих хватало хищников, которым нипочем подобная помеха. Некоторые из датианцев, карабкавшихся через железные колючки, были убиты меткими выстрелами обороняющихся. Они повисли, запутавшись в проволоке, и следующие хищники быстро перебирались по ним через препятствие. В течение короткого времени первые из них уже вступили в перестрелку с федералами, стремясь сблизиться с людьми, пока другие датианские бойцы поддерживали атаку стрельбой с вершины баррикады.

София помогала, чем могла. Высунувшись из-за двери, девушка короткими очередями отстреляла первый магазин девяносто девятки , рассчитав, что успеет перезарядиться до того, как враг подберется слишком близко. Стрелять с пятидесяти метров оказалось трудно. Конечно, она практиковалась, и могла вести очередь , хорошо удерживая точку голографического прицела на цели. Но каждый раз в начале очереди ствол автомата неконтролируемо подбрасывала отдача, вынуждая тратить драгоценное мгновение и выстрелы на то, чтобы вернуться на цель. Каждый раз она готовилась к этому моменту, и каждый раз он происходил так внезапно. Кроме того девушка волновалась, да и разлет автомата с такого расстояния все равно оказывался слишком большим.

Отстрелявшись, София нырнула в помещение, торопливо перезаряжаясь. Пустой магазин со стуком упал на пол, а свежий задорно лязгнул, становясь в паз.

За эти мгновения сражение уже перешло в рукопашную, хищники преодолели отделявшее их от стрелков расстояние за несколько секунд. Закованные в броню солдаты, вооруженные пистолетами, дробовиками, короткими мечами, ножами и лопатками упорно бились с монстрами, каждый из которых превосходил обычного человека, силой выносливостью и размерами. Лишь современное оружие, броня и экипировка давали людям шанс на победу в этой кошмарной схватке.

Сражение несколько раз качнулось в разные стороны, словно волна в шторм. Сначала в одну сторону, когда федералы отступали, стараясь затянуть начало рукопашной схватки и выкосить огнестрельным оружием побольше врагов. Затем в другую, когда, удержав первый натиск, они сумели оттеснить хищников метров пятнадцать. Затем снова в обратную, когда подошли грузные и крупные хищники, медведи-оборотни, кобольды и полудраконы. Каждый раз на асфальте оставались раненые и убитые бойцы, крики, выстрелы и лязг стали заполняли улицу.

София выскочила на улицу из помещения, откуда ее никто не ждал, и застала врасплох двух хищников, пробегавших мимо. Автомат в ее руках рявкнул двумя короткими очередями, и уложил обоих. Она не убила ни одного из них, но хищники, раненные по нескольку раз, уже не могли продолжать бой. Магазин снова опустел, а на Софию уже развернулся третий противник, и с ревом несся прямо на нее. Отступая назад, девушка торопливо нащупывала в разгрузке очередной магазин, словно загипнотизированная не сводя глаз с приближающейся оскаленной пасти.

Кто-то дернул ее за плечо, оттаскивая назад, а вперед выскочил знакомый пулеметчик.

— Заяц!

Зайцев дал короткую очередь, хищник упал. Затем боец, повернув голову, бросил девушке:

— Назад, София! Мы сами! Лучше раненых помогай таскать!

— Хорошо!

Она отбежала назад, перезаряжаясь на ходу. Закинув автомат на плечо, девушка подскочила к одному из раненых, стонавших на асфальте. Вокруг все еще дрались люди и монстры, бахали редкие выстрелы. Оказывать первую помощь в такой обстановке было нельзя — пострадавшего надлежало оттащить хотя бы в сторону.

Обойдя лежащего бойца сзади, София ухватила его за лямку на спине бронежилета и поволокла. Без помощи искусственных мышц своего легкого доспеха она бы не смогла этого сделать — в штурмовой броне, защищавшей не только торс и голову, но и руки и ноги, крупный мужчина весил килограмм сто пятьдесят. Но отвечая на малейшее напряжение мускулов девушки, миомеры сокращались, значительно увеличивая ее естественную силу, и ей удалось сдвинуть раненого с места. Боец застонал, из резаной раны на ноге за ним тянулась красная дорожка. Автомат остался лежать, где упал, солдат зажимал рану на бедре левой рукой, а в правой сжимал пистолет.

— Братик, потерпи, родненький! — пробормотала София. — Сейчас я помогу тебе, все будет хорошо!

Дерущиеся не обращали на них внимания — у хищников в приоритете были здоровые боеспособные солдаты противника, которые представляли для них угрозу.

Дотащив раненого солдата до бетонного блока, София запрятала его так, чтобы не попала шальная пуля, а сама присела, расстегнув набедренную аптечку. Тактическую медицину она помнила хорошо — быстро надела перчатки, ножницами с трудом разрезала жесткую штанину. Кровь продолжала хлестать, ее следовало остановить. София деловито наложила турникет, затампонировала рану, перебинтовала, вколола стимулятор. Время от времени пули щелкали рядом, и девушка рефлекторно пригибалась, но своего занятия не прекращала.

Закончив, София подняла голову, чтобы оценить обстановку. Федералы держались, а позади был слышен приближающийся рев моторов — кто-то из соседей все же примчался на помощь, чтобы помочь осажденному подразделению отбиться. Появившись из-за поворота броневики буквально врубились в схватку, водители машин старались давить хищников, пулеметы давали очереди поверх голов, опасаясь задеть своих, солдаты прыгали с открытых рамп. Из начавшегося рассеиваться дыма перед баррикадой наконец появилась Хаврошка Толика и Ярика.

Хотя хищники потеряли много своих воинов от огня Хаврошки и при перелезании через баррикаду, их еще оставалось достаточно для продолжения боя, а на помощь бежали имперские солдаты и высокоранговые монстры вроде медведей и крупных ящеров. С прибытием свежих бойцов схватка разгорелась с новой силой, а судьба опорного пункта на перекрестке двух центральных улиц города снова стала неясной.

Софии некогда было думать, сумеют ли ее друзья победить — следовало помогать раненым, которых становилось все больше, больше, чем медики отряда могли вытащить сами. И девушка смело бросилась в гущу сражения, ища тех, кому нужна ее помощь.

Обратный путь для поредевшего отряда Кейна был печален и уныл. Штурм линии врага провалился. Хотя они выбрали, казалось, самое слабое место — пропускной пункт, где внимание защитников было отвлечено на беженцев, и для них в баррикаде был оставлен огромный проход.

Подобравшись под прикрытием гражданских как можно ближе, они начали бой. Но удача сегодня не улыбалась датианцам. Сначала проклятый броневик скосил всю первую волну атакующих. Когда от него избавились, последовала долгая перестрелка с защитниками баррикады. Здесь Кейн справился на отлично — он сбил не менее трех вражеских стрелков из своей тридцатки . Когда гвардейцы полезли через баррикаду, наг перенес огонь на тех противников, что стреляли из окон окружающих зданий, где у врага тоже было несколько точек. Он убил еще минимум одного человека — даже с большого расстояния Кейн видел, как от попадания крупнокалиберной пули дернулась голова в шлеме, затем враг упал и исчез за подоконником.

После этого Хайнц потратил последние два выстрела противотитанового гранатомета на работу по огневым точкам в зданиях. Больше оттуда никто не стрелял, и Кейну больше не было работы. Оставалось лишь смотреть, ждать и гадать, как проходит сражение там, за баррикадой, вне поля его зрения.

И вот — поражение. Сначала к врагу подошло подкрепление, но это не поколебало решимость имперского советника Хайнца продолжать штурм. Он готов был отправлять в бой все новые и новые резервы, не считаясь с потерями. Местные гвардейцы, даже те, которых он лично обучал, были для него не более чем пушечным мясом. Кейн и многие другие ребята с ненавистью смотрели, с какой небрежной легкостью этот иномирянин распоряжается жизнями их сограждан.