Заросли внезапно расступились, и София увидела дома. Кошмар ночного штурма пронесся по улице, словно буря. Здесь пожаров не было, но стена одного из домов впереди оказалась изрешечена пулевыми отверстиями, а один угол разворотило снарядом автопушки — обломки грубо отёсанных досок разлетелись во все стороны.

И тогда София увидела трупы.

Силуэты, в которых девушка безошибочно определила разумных существ, неподвижно лежали на земле. В темноте невозможно было рассмотреть, к какому виду они относятся — ее очки не позволяли с расстояния различить такие подробности. Никто не шевелился, но по скрюченным и неестественным позам София поняла — они все мертвы. Ведь, в самом же деле, не может живое существо спокойно лежать так, вывернув ногу чуть не в обратную сторону — это же больно!

Мертвые уже ничего не чувствовали, только человеческая девушка, нервно сжимавшая автомат, смотрела на них со смешанным чувством страха и жалости. Она боялась подходить, и глядела издалека, тяжело дыша.

Солдаты, привычные к подобным картинам, не стали долго задерживаться на этом месте. Джон внимательно присмотрелся к лежащим на земле хищникам, убедился, что все они мертвы, и сделал группе знак двигаться дальше. Пехотинцы рванули вперед, София последовала за ними. Одной перебежкой отряд переместился от стены зарослей к стенам домов. Джон, тщательно сохраняя дистанцию до дверей и окон, заглядывал внутрь — проверить, что в темных комнатах никто не притаился. Внутрь никто не заходил, тактика сражений против рукопашных противников предписывала держаться подальше от тесных помещений, где будут ограничены маневры и сектора огня.

— Идем дальше.

Отряд добрался до следующей улицы, и остановился на одном ее конце. Джон посовещался с командирами других подразделений по рации, советуясь, куда лучше подтянуть свой отряд.

— Остаемся здесь! — сообщил он Софии и своим подчиненным. — Первая линия проходит примерно через сто метров за этими домами.

Командир медиков махнул рукой на ряд домов, находившийся по другую сторону улицы.

— Рассредоточиться!

Солдаты снова бросились врассыпную, занимая удобные позиции, с которых можно наблюдать и простреливать наибольшее пространство. София замешкалась, не понимая, куда ей следует идти, и Джон схватил ее за плечо, притянув ближе к себе.

— А ты останешься со мной!

Эти слова командир сказал не через наушник — они глухим басом прозвучали через внешний динамик рогатого шлема с гроздью красных окуляров на лицевой пластине. В полумраке, на фоне стрельбы и пожаров, получилось так зловеще, что у девушки мурашки побежали по коже.

О, Богиня! Во что я ввязалась? Да пропади оно пропадом.

Джон заволок Софию за угол, обратно в переулок между двумя домами, и удовлетворенно огляделся. Переулок был узким, но важно то, что на них никто не сможет внезапно напасть. Оба выхода находились достаточно далеко, чтобы успеть отреагировать на появление врага. Конечно, оставалась возможность, что кто-то из хищников взберется на крышу и попробует на них спрыгнуть, но уж этому помочь никак нельзя. Джон надеялся, что хищников, которые догадаются так сделать не очень много, и что все они сейчас заняты собственным выживанием, сражаясь против штурмовых групп федералов. Значит, это место хорошо подойдет, чтобы держать здесь воспитанницу Шаан не подвергая ее опасности.

— Нормально, пойдет! Будем держаться здесь, — проворчал командир, отпуская плечо девушки.

София застонала сквозь зубы и потерла то место, за которое схватился Джон, когда тащил ее сюда. Пальцы руки, одетой в перчатку с миомерными усилителями сильно стискивали плечо даже через толстую армированную ткань формы.

Некоторое время отряд оставался на занятой позиции, бойцы контролировали пространство перед ними, всматриваясь в темноту и вслушиваясь в радиопереговоры.

Радио: Хартбит Три, Охотник! У меня два трехсотых, один из них тяжелый! Мы держим точку, чтобы вы могли подойти и забрать раненых, прием .

— Это не нам, — прокомментировал Джон, и отряд остался на месте.

Радио: Три копии записи сердцебиения! Медицинский персонал скорой помощи направляется к вам для оказания помощи при эвакуации.

Грохот артиллерии, зарево пожаров, стрельба, напряженные радиопереговоры, гневные вопли и матерщина, начавшаяся, когда атакующие пошли в решающую атаку на забившихся в угол скальной пещеры противников — за пятнадцать минут, которые длился бой, София наслушалась и насмотрелась на всю жизнь.

Но и этого оказалось мало.

Радио: Командир! Хищники!

Джон встрепенулся. Окрик от одного из бойцов группы вынудил спокойно сидевшего рядом с Софией командира вскочить на ноги, вскидывая винтовку.

— Где?!

Радио: На левом фланге нашем! Целая группа! Просочились!

— Проклятье!

В последовавших коротких переговорах наблюдатель доложил, что видит группу монстров, которая, вероятно, сумела избежать обнаружения бойцами первой линии. Возможно, они пересидели атаку в каком-то укрытии, или прокрались мимо идущих в атаку отделений. Так или иначе, хищники оказались позади атакующих, и теперь стремились выбраться из обреченного поселения и сбежать в джунгли, где их точно никогда не найдут.

Джон заколебался. Отряд медиков не предназначался для того, чтобы всерьез биться с врагами, тем более Шаан просила присмотреть за ее подопечной, пока сама сражалась в самом пекле идущего боя. С другой стороны, приказы Дрейка были предельно ясны — хищники должны быть полностью обезврежены, убиты или захвачены, побег кого-либо из них категорически не допускался.

Долго сомневаться Джону не пришлось.

Радио: Меня заметили! Я открываю огонь!

И тут же совсем рядом, буквально на соседней улице, раздалась громкая автоматная очередь!

— На левую позицию все! — взревел Джон, срываясь с места.

Он рванул из переулка в сторону улицы, чтобы лично принять участие в перестрелке и командовать своими бойцами. София устремилась за ним, тяжело дыша от волнения.

— Нет! — рявкнул командир, останавливаясь и оборачиваясь. — Ты останешься! Поняла?! Мы сами справимся! А ты никуда не ходи, оставайся ЗДЕСЬ!

Ошарашенная София резко затормозила, остановившись посреди переулка. Джон удовлетворенно кивнул, и побежал дальше на подмогу своим людям, исчезнув за углом и оставив девушку совсем одну. Через несколько секунд грохот стрельбы за углом усилился — новые винтовки присоединялись к смертоносной какофонии.

Девушка могла только догадываться, что там происходило. Шестеро вооруженных скорострельным оружием солдат простреливали всю улицу, убивая хищников, которые пытались перебежать отделявшее их от джунглей открытое пространство, или бросались на стрелков.

Но теперь, одной, Софии снова стало страшно, как тогда, в ангаре. Вокруг бушевала война, в центре которой оказалась простая молодая девушка. Что толку с того, что она научилась стрелять? Она еще не бывала в настоящем бою, если не считать таковым школьную драку. Шаан хотела, чтобы она попробовала? Чтобы понюхала пороху ? Что ж, у нее получилось — вокруг творился настоящий ад, солдаты стреляли, в темноте шастали монстры, а она осталась совсем одна.

Стараясь не поддаваться панике, София передернула затвор автомата, досылая патрон, и крепче сжала оружие. Она постаралась мобилизовать все полученные знания и навыки, вновь прокручивала в голове все придуманные ею действия-заготовки, с ужасом обнаружив, что к текущей ситуации не подходит ни одна из них.

Стрельба не прекращалась, только в наушнике добавились командные выкрики Джона, пытавшегося руководить вспыхнувшим боем.

Даже сквозь какофонию громких звуков, София услышала чьи-то шаги. Чей-то топот ног за углом, громкий и торопливый — кто-то бежал, не заботясь о скрытности, торопясь быстрее уйти из опасного места.

Из-за угла дома в переулок выскочила хищница! Молодая нэко, одетая в простую одежду ручного пошива, какую обычно носили дикари. Кошка в панике убегала с улицы, на которой все еще раздавалась стрельба.